Одежда, совсем не рассчитанная на такую погоду, не грела, а только противно липла к телу, предательски напоминая о том, насколько сильно они не готовы к этой ночи. Каждый выдох вырывался облачком пара, мгновенно растворяясь в ледяной темноте.
Камилла зябко передёрнула плечами, обхватывая себя руками. Холод вгрызался в кожу, проникая сквозь тонкую ткань. На её руках вздыбились мелкие волоски, по позвоночнику пробежала дрожь. Каждый вдох обжигал лёгкие ледяным воздухом, а зубы стучали сами по себе, будто отбивая какой-то мёрзлый ритм.
Дмитрий первым пришёл в движение, осторожно осматриваясь. Его дыхание вырывалось белёсым паром, медленно растворяясь в морозной тьме.
— Двигаться нужно, пока нас не нашли, — тихо бросил он, уже сделав первый шаг прочь от здания.
Камилла кивнула, но не двинулась сразу. В голове всё ещё пульсировало одно единственное слово: свобода. Она чувствовала её каждой клеткой, но радоваться было рано.
— У этого холода хотя бы есть плюс, — вдруг негромко усмехнулся русоволосый мужчина, глядя под ноги. — Грязь замёрзла. Следов не оставим.
Девушка поморщилась от промозглого ветра.
— Великолепно. Если мы замёрзнем насмерть, то нас хотя бы не найдут.
Они переглянулись. И хотя холод не стал менее пронизывающим, напряжение чуть спало. Камилла глубоко вздохнула и упрямо двинулась следом за Дмитрием.
Всё внутри подсказывало ей – времени у них почти не осталось. Лаборатория за спиной пока оставалась безмолвной, но это было лишь иллюзией затишья. Совсем скоро их отсутствие заметят, поднимут тревогу, и охота начнётся.
Они пошли в противоположном направлении от огней ночного города, увиденных ими возле лаборатории. В сторону, которая показалась им самым нелогичным направлением для беглецов.
Их темп был хаотичным. Сначала быстрый шаг, почти бег, пока лаборатория окончательно не скрылась из поля зрения. Затем они слегка замедлились. Камилла чувствовала, как немеют пальцы, как ломит плечи, но старалась не думать об этом. Дмитрий тоже молчал, но его дыхание стало чуть тяжелее.
Первое время дорога казалась бесконечной – тёмные поля, клочья промёрзшей земли, скрученные ветром кусты. Вдалеке виднелся размытый силуэт лесополосы, но идти туда казалось плохой идеей – слишком легко заблудиться.
Дмитрий дышал тяжело, но старался не сбавлять шагу. Камилла украдкой посматривала на него, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он не жаловался, но его плечи ссутулились, а движения становились все медленнее.
— Ты простудишься.
— Уже поздно, — усмехнулся мужчина, голос его прозвучал хрипло.
Камилла сжала губы. Девушка понимала, что ее спутник держался на чистом упрямстве. Губы его уже побледнели, а шаги заметно теряли чёткость. Они не могли идти так всю ночь – слишком велик был риск замёрзнуть насмерть.
В какой-то момент впереди в темноте начали мелькать силуэты строений – то ли дачные домики, то ли окраина деревни.
— Видишь? — Дмитрий едва не сорвался на кашель, но сжал зубы. — Там.
— Нам нужно где-то остановиться, — тихо сказала она, когда они подошли ближе.
Это был дачный посёлок.
Несколько домов были явно жилыми – из окон пробивалось теплое желтоватое свечение, но большая часть участков казалась пустой и безлюдной. Некоторые из них выглядели и вовсе заброшенными.
— Туда, — девушка указала на один из участков.
Калитка скрипнула, когда Дмитрий осторожно толкнул её. В оконных проёмах старого дома тускло отражался свет далёкого фонаря, но внутри было темно и тихо – ни звука, ни движения.
— Надеюсь, тут нет собак, — пробормотал он, первым заходя во двор.
Они подошли к дому. Дмитрий осмотрел входную дверь – заперто, как и следовало ожидать.
Во дворе темнели очертания еще нескольких строений. Теплица, плотно обтянутая полиэтиленовой плёнкой, выглядела бесполезной – даже при лёгком морозе там всё равно будет холодно. Немного дальше угадывался силуэт другой постройки, низкой и вытянутой.