Вот оно.
След.
Мужчина медленно выдохнул дым, наблюдая, как он растворяется в воздухе.
Теперь они у него на крючке.
***
Утро в деревне было ясным, но холодным. Сквозь занавески просачивался тусклый свет, обещая безоблачный, но промозглый день.
Камилла проснулась с ощущением усталости – будто после долгого, изматывающего бега, который не закончился даже во сне.Тело казалось тяжёлым, словно из него вытянули все силы, в голове пульсировал глухой гул, а пальцы онемели от холода.
Она лениво перевернулась на бок, натянув одеяло до самого подбородка. Но спать дольше не имело смысла.
Камилла вздохнула, нехотя села на кровати.Ноющие мышцы отозвались протестующей ломотой, заставив её потянуться, разминая затёкшую спину.
Комната была прохладной, и, не желая терять тепло, Камилла накинула одеяло на плечи и вышла в общую комнату.
Стоило ей переступить порог и увидеть Дмитрия, сидящего за столом, как всё остальное отошло на второй план.
Он с явным удовольствием уплетал блины с мёдом, причём так, будто голодал не меньше недели. Камилла молча наблюдала, как он тянется за очередным блином, полностью сосредоточенный на еде.
Всё тот же Дмитрий. Живой. Здоровый. Голодный, как волк.
Этого было достаточно, чтобы на её лице появилась слабая улыбка.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, присаживаясь напротив него.
Мужчина с набитым ртом поднял палец вверх, затем быстро прожевал.
— Ощущаю себя человеком, который выжил после встречи с поездом.
Камилла улыбнулась.
Он был здоров. И это было главное.
В этот момент за их спинами раздался стук посуды.
— Дитятко, я тут вот чаво думаю… — баба Нюра поставила перед Дмитрием ещё тарелку с блинами, но взгляд её был устремлён на девушку.
— Чего? — насторожилась Камилла.
Старушка подошла поближе, потирая поясницу.
— Ты вот его вона как ловко вчера на ноги поставила… Не знаю, что за чудеса, но может, и мне малость подмогнёшь? Спина-то всё ноет, кручинит… Ночами не сплю. Хоть бы чуток полегчало.
Камилла замерла, не зная, как на это реагировать. Она планировала никого больше исцелять, но отвертеться не получится – баба Нюра своими глазами всё видела.
Теперь же пожилая женщина смотрела так, что внутри что-то сжалось.
Не требовательно. Не с любопытством.
С надеждой.
И от этой надежды ей становилось не по себе.
Девушка вздохнула.
— Я попробую, но я не знаю, как точно это работает.
Баба Нюра тут же перекрестилась.
— Милок, как Бог даст, так и будет.
Камилла присела рядом, приложила руки к спине старушки.Как только её пальцы коснулись кожи, что-то внутри зашевелилось. Она не ожидала, что её дар отзовётся так быстро.
Сначала лёгкая вибрация. Потом тепло, пробежавшее по её ладоням, струящееся, текучее, будто живое. Ей не пришлось напрягаться, не пришлось вызывать силу – она просто была там, готовая подчиниться.
Баба Нюра вздрогнула, замерла, а потом вдруг вздохнула глубоко, с облегчением. Она потянулась, словно всю жизнь носила на плечах груз, и только сейчас он исчез.
— Ох, Господи… — старушка приложила руку к груди, глаза её наполнились слезами.
Она перекрестилась и схватила девушку за руки.
— Ты ж… Чудотворица! Храни тебя Господь!
Неловко. Неудобно. Не должно быть так. Но старушка уже засуетилась, заспешила, накидывая тулуп.
— Ох ты ж, Боженька… Надо ж сказать Варварушке, молоденькая совсем, а мается бедняжка со своими мигренями!
Камилла устало прикрыла глаза.Вот только славы деревенской целительницы ей не хватало. Она глубоко вдохнула и мягко, но настойчиво заговорила.
— Баб Нюр, не надо никому говорить.
Старушка замерла, прижимая к себе полы тулупа.
— Чаво это? Как же?
Девушка замялась, подбирая слова.
— Я точно не знаю, как этот дар работает. Я… Не смогу помочь всем. А вдруг у меня не хватит сил? Вдруг я ошибусь?