Мужчина вспоминал монахиню.
Которая тоже посвятила себя исцелению страждущих. А потом её не стало.
Он сжал кружку в руках, не сводя взгляда с Камиллы.
Она всё ещё была здесь.
Но если так пойдёт дальше…
Однажды её не останется вовсе.
АЛЬБЕДО: Глава 7. Бремя Чудотворной
Слухи продолжали расползаться, словно утренний туман над полями. Ещё пару недель назад Камилла была просто городской девчонкой, которую баба Нюра пустила на постой. А теперь за ней прочно закрепилось звание Чудотворной.
Сначала это были шёпоты в очереди у сельского магазина, разговоры у колодца, тихие пересуды на завалинке. Потом люди начали приходить – кто из любопытства, а кому-то действительно была нужна помощь.
Поначалу робко заглядывали лишь соседи старушки, с настороженностью пытаясь завуалировать просьбу.
— Ты прости, дитятко… Руки у меня ноют, мочи нет. Может, просто погладишь, а? Ну, авось легче станет…
— Не ради себя прошу… Доченька, ангел мой, всё кашляет, бедная. Чай, дитя не обидишь?
Затем настороженность исчезла. Исцеленные жители начали открыто говорить о Камилле, глядя на девушку, с таким выражением лица, будто видят саму Божью Матерь.
С каждым новым днём в дом приходило всё больше людей.
Камилла не могла отказать. Не могла не смотреть в глаза, полные веры и надежды. Не могла оттолкнуть бабу Нюру, которая теперь чуть ли не с гордостью называла её дар «Божьей милостью». Но с каждым новым человеком, с каждым новым благодарственным поклоном, с каждым новым взглядом, полным благоговения внутри неё что-то сжималось.
Чем больше людей знали о ней, тем больше становился этот ком.Чем больше людей верили в неё, тем страшнее становилась мысль: а вдруг слухи дойдут до чужих ушей?До тех, кому знать о ней не стоило.
Камилла не помнила, когда в последний раз действительно чувствовала себя живой.
Сначала она уставала.
После исцелений её кидало в жар, руки дрожали, приходилось сидеть, глубоко дыша, чтобы не потерять равновесие. Девушка ощущала опустошённость, словно отдавая частицу себя каждому, кто приходил. Но с каждым новым касанием, с каждой новой просьбой внутри неё что-то менялось.
Дар больше не отнимал силы.
Исцеления шли одно за другим, но усталость больше не возвращалась – тело перестало протестовать, а разум сомневаться. Молодая целительница перестала замечать, сколько времени проходит между сеансами. Сначала это казалось облегчением. Но потом…
Она осознала, что хоть она больше не испытывала слабости, ее эмоции притупились.Камилла переставала волноваться за людей, сочувствовать им, не ощущала ни жалости, ни страха.
Её это пугало, но не настолько, чтобы остановиться.
Дар сливался с девушкой, становился её сущностью, её природой. Она не исцеляла – она просто делала то, что должна.
И именно тогда вернулись видения.
Сначала это были тени. Неясные, смазанные силуэты, скользящие по краю зрения. Потом простые, но тревожные вспышки – размытые цвета, странные ощущения, как будто кто-то смотрит через неё.
Камилла начала улавливать отголоски чужих мыслей.
Старик с больными ногами видел себя молодым, скачущим на лошади по полю.Женщина с тяжёлой болезнью не думала о боли – она вспоминала, как держала в руках тёплый хлеб, испечённый её матерью.Мальчик, которого мучили ночные кошмары, представлял себя птицей, взмывающей в небо.
Чем больше она исцеляла, тем яснее становились эти образы. Они не принадлежали ей, но проходили через ее сознание.
Скоро она начала видеть еще больше.
В один из таких дней Камилла вышла на крыльцо, глубоко вдохнув морозный воздух. Она опустилась прямо на ступени, провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть усталость. Затем прислонила голову к холодной деревянной стене дома и медленно закрыла глаза.
Мир перед ней растворился…
Вместо уже ставшей привычной деревенской улицы девушка оказалась в тёмных, каменных глубинах.
Шахта.
Своды низкие, влажные, пахнущие землёй и металлом. По стенам тянулись жилы руды – первородный металл, спящий в глубине.Она знала, что это золото.Будущее золото. Оно ещё не было готово родиться, но жило своей незримой жизнью, медленно созревая в течение веков.