Этот процесс был естественным. Гармоничным. Но люди не могли ждать.
Камилла услышала удары кирок.
Глухие, резкие.
Грубые руки вгрызались в камень, выламывали руду, не заботясь о её состоянии. Они не давали ей вызреть, не позволяли завершить путь. Из земли извлекали уже мёртвые куски породы – бесполезные, осквернённые человеческим нетерпением.
Девушку пронзило осознание.Её дар не был связан с разрушением. Когда она применяла его по зову сердца, когда позволяла процессу идти своим естественным путём – он вёл её к развитию чего-то большего.
Но Орден… Заставлял. Выбивал силу из недр её сути, как эти шахтёры выбивали руду, не давая ей дорасти до золота. Фролов торопил её переход, ломая естественный ход вещей, вгонял её в стадию, которой она не должна была достигнуть так быстро.
Камилла ощутила леденящий ужас.
Еще в лаборатории она поняла, что была для Ордена лишь сырьём, из которого он надеялся добыть философский камень. Но алхимия – это путь, который нельзя сократить.Природу нельзя принудить, иначе в руках останется только мёртвая порода.
Девушка вырвалась из видения, тяжело дыша.
Знание, что пришло к ней, уже не исчезнет.
Последующие образы настигали целительницу во время лечения.
Больше всех ей запомнился день, когда она принимала очередную старушку. Пожилая женщина сидела перед Камиллой, сгорбившись, крепко сжимая в дрожащих пальцах край шерстяного платка.
— Прости, что тревожу… — голос её был слабым, надломленным. — Но сил уж нет… Ломит всю меня, а жить-то ещё хочется…
Её руки, испещрённые глубокими морщинами, едва заметно подрагивали.
Девушка потянулась к её боли ещё до того, как осознала это. Тёплый свет собрался в её ладонях, растёкся по коже, впитался в чужую плоть.Тело женщины отозвалось на прикосновение – напряжённые плечи расслабились, лицо разгладилось.
Камилла вцепилась взглядом в её черты, ловя тонкие изменения. В какой-то момент она снова ощутила нечто странное.Чужая мысль вплелась в её сознание, будто слабый голос, пробивающийся сквозь толщу воды.
«Господи… Хоть бы хоть немного пожить нормально…»
Сердце девушки дрогнуло. Женщина не молила о спасении – она просто хотела, чтобы стало чуть легче.Не пыталась исправить причину боли, не хотела понять её – только убрать.
Как будто можно было вырезать страдание и оставить только покой.
Как будто можно было достичь чистоты через разрушение.
Как будто можно было стать новым, убивая старое.
Камилла не сразу заметила, как комната начала растворяться перед глазами. Замерцал ослепительно белый свет, и Камилла поняла, что снова провалилась в видение.
Но на этот раз оно было о нём.
Александр Фролов.
Мужчина стоял в пустом, холодном зале. Стены были белее снега, безупречные, гладкие, лишённые малейшего изъяна. Белизна ослепляла, но ее идеальность казалась мертвой. Под ногами разливались багровые реки, тёмные, густые.
Кровь.
Она стекала вдоль ступеней, впитывалась в трещины между плитами, текла к основанию его ног. Александр стоял посреди этого мрака, и выражение его лица было спокойным, почти удовлетворённым.
Камилла хотела крикнуть ему, что он ошибся, пытаясь разгадать смысл Альбедо.
Путь Фролова – путь разрушения. Однако данный этап заключается в возрождении, а не уничтожении.Настоящее преображение – это рождение нового.
Глава Ордена не понял этого. Он пытался очистить материю, выжигая её дотла, уничтожая всё, что казалось ему недостаточно совершенным.Но разве может что-то жить, если его уничтожили?
Камилла смотрела на реки крови, на белоснежные стены – и впервые почувствовала, что белизна пугает её больше, чем тьма.
Тогда она сделала шаг назад и увидела их.
Цветы.
Они пробивались сквозь разлитую кровь, тонкие, хрупкие стебли с нежными фиолетовыми лепестками.