Жизнь.
Она рождалась даже здесь, даже в этой оскверненной пустоте. Ее нельзя заставить, нельзя принудить через мучения.
Девушка вздрогнула от осознания.
Фролов не познает истины Альбедо, пока не будет поздно.
***
Камилла не помнила, когда в последний раз просто сидела, ничего не делая.Без чужих просьб. Без взглядов, наполненных надеждой и мольбой. Без мыслей о том, что завтра придут ещё страждущие.
Только приглушённый свет керосиновой лампы, тепло огня, потрескивающего в печи, и тихие, размеренные звуки вечерней деревни за окном.
Дмитрий подошёл к ней бесшумно, словно не хотел спугнуть её редкий покой.
— Ты опять забыла про себя, — его голос был тёплым, почти ласковым.
Девушка чуть приподняла взгляд и увидела, как он ставит перед ней чашку чая. От неё поднимался тонкий, душистый пар.
— Пей.
Она хотела возразить, сказать, что не хочет, что не чувствует ни холода, ни голода. Но в следующий момент он опустился перед ней на корточки, чуть наклонился и укутал её плечи тёплым шерстяным пледом.
Дмитрий осторожно коснулся её рук, провёл пальцами по её холодной коже.
— Ты стала совсем ледяной, Ками…
Она чуть вздрогнула. Не от холода. От того, как он сказал это.Будто не просто о её теле. Будто заметил то, чего она сама старалась не видеть.
А потом он просто сел рядом.Тихо. Без слов.
Девушка почувствовала, как Дмитрий прижимает её к себе, не требовательно, не настойчиво – просто делясь с ней своим теплом. Его ладонь мягко сжала её плечо.
Камилла прикрыла глаза, и позволила себе погрузиться в спокойные грёзы, навеянные моментом.
Она стояла у тихого озера. Гладь воды отражала луну, её свет струился по поверхности, озаряя лёгкую рябь.
Тишина. Не пустая, мёртвая, а живая, наполненная дыханием ночи.
На воде плавали лебеди – белоснежные, грациозные, нетронутые грязью этого мира. Они казались воплощением чистоты, незапятнанности, божественной красоты. Но когда они наклонялись, их клювы опускались в муть, в ил, в тёмные глубины озера.
Прекрасные птицы питались этой грязью. Они черпали из неё жизнь. И всё же оставались такими же незапятнанными.
Камилла смотрела – и осознавала. Она всегда думала, что альбедо – это чистота, которая должна быть абсолютной. Но разве лебеди были бы такими, если бы не питались тем, что скрыто на дне?Разве можно стать светом, отвергая тьму?
Девушка поняла, что до сих пор мыслила, как Фролов.Очиститься – значит отбросить всё ненужное. Но что, если ненужного не существует? Что, если грязь – не враг, а часть пути? Что, если она нужна, чтобы что-то выросло, чтобы что-то развилось, чтобы стало возможным движение вперёд?
Она почувствовала, как что-то шевельнулось у неё за спиной.
Камилла обернулась – и увидела Её.
Дева.Облачённая в белое, с покровом, ниспадающим с головы. Рядом стоял единорог, склонив голову в почтении.
Девушка интуитивно чувствовала, что означает это видение. Чистота.Непорочность.Женственность. Но разве могла непорочная дева существовать без окружающего её мира? Разве она была бы светом, если бы тьма не окружала её?
Камилла почувствовала, как внутри что-то складывается воедино.
Альбедо – это не просто очищение.Это гармония. Принятие своей природы, своей двойственности, своей связи с тьмой.Без грязи лебедь не выживет.Без познания теней – не узнаешь, что такое свет.Без боли – не поймёшь, что значит исцеление.
Видение начало рассеиваться, но девушка уже знала: оно оставило в ней неизгладимый след. Теперь она была уверена, что не хочет останавливать происходящие с ней изменения.
***
Дмитрий видел, как Камилла ускользает от реальности. Становится чужой. Нет, она по-прежнему была рядом, сидела за одним столом, касалась его руки, когда брала кружку с чаем. Но что-то в ней неумолимо менялось.
С каждым днём в её глазах оставалось всё меньше тепла. Раньше девушка могла раздражаться, злиться, огрызаться в ответ на его подначки. Сейчас – реагировала медленно, словно слова доходили до неё с задержкой.
И он знал, почему.
Каждый день новые люди. Каждый день новые просьбы. Каждый день она отдавала часть себя. И чем больше отдавала, тем меньше оставалось в ней от самой Камиллы. Она просто растворялась в своем даре.