Для пользы. Только чей?
Точно не для Камиллы.
Девушка вернулась в дом. Зайдя в отведенную им спальню, она села на край кровати.
Дмитрий чуть приподнял голову с подушки, оторвавшись от книги, которую читал последние пару часов.
— Что-то случилось?
Она открыла рот, но поняла, что не может сформулировать мысль. Что вообще сказать? Что её превратили в святую, которую можно потрогать руками? Что её сила больше не принадлежит ей? Что даже баба Нюра теперь считает её чем-то большим, чем человеком?
Камилла посмотрела в пол, а затем едва слышно сказала.
— Димка, я теряю контроль.
Русоволосый мужчина молчит. Он видел это раньше, понял раньше, но ждал, когда девушка дойдет до этого осознания сама.
— Ками… Что ты хочешь теперь с этим делать?
Она не знает, но впервые осознаёт, что всё это нельзя просто игнорировать.
Камилла явно ощутила, что погрязла в этом чёртовом культе Чудотворной так же глубоко, как человек, угодивший в трясину.
Девушка не хотела этого.
Не хотела очередей, молящихся старух, людей, которые смотрели на неё не как на живого человека, а как на средство решения всех своих проблем. Она устала от взглядов, от подношений, от перекрещивающих её рук.
Но стоило кому-то явиться с настоящей болью – и её решимость все бросить рушилась. Дар рвался наружу, отзываясь на чужие страдания. Она не могла не помочь.
Камилла понимала, что им надо уходить из этой деревеньки, превратившейся в секту. Но всё равно оставалась.
— Ками, как бы цинично это не звучало, но ты не сможешь спасти всех. — Дмитрий смотрел на неё, раздражённо потирая лоб. — Им нужна не ты, а то, что ты можешь. Ты понимаешь разницу?
Девушка молча водила пальцем по узору на отложенной своим собеседником книге.
— Если мы уйдём, кто будет их лечить?
— Они пойдут в больницу, как и должны.
Она усмехнулась, но безрадостно.
— Дим, ты сам видел, что они делают. Они не хотят лечиться. Они хотят чуда.
— А ты хочешь превратиться в исцеляющие мощи? — Он тяжело выдохнул, наклонился к ней ближе. — Они уже считают, что ты их собственность. Что ты им что-то должна. Ты же понимаешь, к чему это приведёт?
Камилла помолчала. В какой-то момент её мысли начали складываться в чёткую картину.
Слухи.
Люди говорят. Всегда говорят. Они рассказывают друг другу о Чудотворной, что живёт в доме у бабы Нюры. Рассказывают родным в соседних деревнях. Потом слухи начинают уходить дальше. И рано или поздно они дойдут до тех, кому знать о ней нельзя.
Орден.
Фролов.
Камилла почувствовала, как её окатило холодом.
Их найдут, если она решит остаться. Она больше не просто исцеляет людей. Она оставляет след – чёткий, явный, который приведёт их прямо к ним.
Камилла подняла взгляд на Дмитрия. Он всё это время молчал в ожидании ее ответа, но в его глазах читалось понимание. Он знал, к чему всё идёт.
Она закусила губу, сжав кулаки.
Не ради себя. Ради него. Ради того, чтобы не попасть в ловушку, расставленную её собственными руками.
Девушка прикрыла глаза и прошептала.
— Нам нужно уходить.
Дмитрий едва заметно кивнул.
АЛЬБЕДО: Глава 8. Рождение Ребиса
Парковка была почти пустой – только несколько фур у погрузочной зоны и пара машин, разбросанных по дальним рядам. Ветер гонял по асфальту снежную пыль, мелкие сугробы вдоль бордюров уже начали твердеть от мороза. Неоновые лампы над входом в гипермаркет тускло мигали, отбрасывая бледный свет на заснеженный бетон. Где-то вдали слышался гул проезжающих машин, но здесь, на окраине, было тихо и пусто.
Две машины медленно подъехали друг к другу и встали бок о бок.
Одна тяжёлая, массивная, с идеально чистым кузовом, будто только что вышла из мойки. Её чёрные стёкла скрывали водителя, а мотор работал практически бесшумно.
Вторая куда скромнее – потертый седан с облезшей краской на бампере, на такой не оборачиваются в потоке. Обычная, незаметная, созданная, чтобы не привлекать внимания.