Камилла видела, как женщина стояла на коленях, склонившись над кем-то. Тёмные волосы закрывали её лицо, а руки касались земли. Вокруг лежали люди, их лица были пустыми, мертвыми. Но там, где касались её руки, боль и изнеможение исчезали, жизнь возвращалась. Это казалось неправильным, почти жутким.
Она хотела крикнуть, но её голос застрял в горле. Женщина обернулась, и на мгновение их глаза встретились. В этих глазах Камилла узнала себя. То же выражение, тот же цвет, будто отражение в чужом времени.
«Кто ты?» — её мысли были безмолвны, но вопрос, казалось, услышали.
Женщина не ответила. Она поднялась, её лицо снова стало размытым, и Камилла увидела позади неё высокий храм. Каменные стены были увиты зеленью, но не разрушены, как в её предыдущем сне. Храм стоял в окружении монастырских построек. Её фигура двинулась в сторону входных врат, но её шаги были неестественно медленными, будто она тащила на себе тяжёлый груз.
Пространство сменилось, словно тень упала на видение. Она сделала шаг вперёд, но вместо твёрдой земли её ноги коснулись холодного камня. Камилла больше не шла за женщиной – теперь она была кем-то другим.
Всё вокруг изменилось.
Исчезли солнце и странная монахиня, вместо них теперь была тёмная, холодная комната.
Лаборатория.
Стены из серого камня, полы, пропитанные чем-то липким, запах трав, смешанный с химией и железом.
Камилла попыталась оглядеться, но её тело словно не слушалось. Она осознала, что смотрит не своими глазами.
Руки, которые она видела перед собой, были тонкими, почти прозрачными. Кожа выглядела слишком бледной, а под ней, будто сеть корней, тонкие прожилки вплетались в плоть.
На внутренней стороне запястья девушка увидела родимое пятно, похожее по форме на солнце, окруженное лепестками какого-то цветка. Каждое движение этих рук казалось чужим, словно они принадлежали не ей. Она пыталась пошевелиться, но не могла – её тело не подчинялось.
В центре комнаты стоял стол, грубый, деревянный. Камилла ощутила, как её тело подняли и уложили на эту холодную поверхность. Губы шевельнулись, но звуки не вырывались наружу. Её охватил ужас, она чувствовала, как по спине пробежал ледяной пот, но сопротивляться было невозможно. Чьи-то руки, тяжёлые и грубые, касались её тела, фиксируя её запястья кожаными ремнями.
Над ней склонился мужчина. Лицо размытое, но взгляд...
Этот взгляд прожигал. Глаза уставились на неё с сосредоточенной серьёзностью, в них не было ни жалости, ни сочувствия. Он что-то бормотал себе под нос, перелистывая страницы в массивной книге, лежащей рядом. Его голос звучал глухо, как далёкое эхо, слова были непонятны, но их ритм становился всё более быстрым, резким.
Камилла вдруг ощутила странное тепло, разливающееся по телу.
Взгляд мужчины переместился к стеклянной колбе, наполненной густой красной жидкостью. Она видела, как его руки осторожно подняли сосуд, как свет от лампы заиграл на поверхности стекла, преломляясь в тонких прожилках золотого осадка на дне.
«Что происходит?» — мелькнуло в голове Камиллы, но мысли были не её. Её сознание словно слилось с чем-то чужим, древним. «Я… Не человек. Я нечто другое, я – его творение,» — слова прозвучали, словно эхо из глубин чужого сознания, но Камилла слышала их отчётливо. Она чувствовала страх своего временного тела, его замешательство, но вместе с этим было что-то ещё: странная, чуждая человеку связь с природой и жизнью, исходящей из её самой.
Мужчина держал в руках стеклянную колбу, наполненную густой жидкостью. Багровый цвет искрился при свете лампы, а на дне колбы оседал золотистый осадок. Он осторожно наклонил колбу, и капля жидкости упала на её кожу. Камилла почувствовала, как тело содрогнулось. Тёплый, обжигающий поток пробежал по жилам, будто каждая клетка откликалась на эту каплю. Но вместе с этим пришла странная пустота, отчуждение, словно что-то, что должно было быть внутри, было забыто, не создано.
Мужчина сделал шаг назад, наблюдая. Его взгляд, полный восхищения и расчёта, задержался на ней. Он прошептал что-то, но его слова утонули в тишине. Свет в комнате затрясся, а образы начали угасать. Последнее, что Камилла увидела, как мужчина делает запись в своей книге, а тело, в котором она очутилась, остаётся лежать, неподвижное, как объект, предназначенный для эксперимента.
***