Голос водителя, здоровающегося с кем-то.
Камилла осторожно раздвинула складки брезента, чтобы взглянуть наружу.
Они оказались в терминале на окраине города, окруженного промышленными зонами. Здесь стояли десятки грузовиков, серые ангары и склады. Большие контейнеры с товаром, бетонные площадки, металлические заборы.
Ночью в этом месте почти не было людей. Лишь несколько рабочих обсуждали что-то возле освещённого окна диспетчерской.
Рядом грузовики стояли на стоянке, их двигатели урчали в темноте.
На заправке для дальнобойщиков вдалеке горел свет, а неподалёку виднелась вывеска мотеля.
Отличное место, чтобы исчезнуть.
— Сейчас или никогда, – тихо сказал Дмитрий.
Они подождали, пока водитель скроется за углом, затем тихо приподняли край брезента и спрыгнули в темноту.
Холодный воздух ударил в лицо, пахло бензином.
Девушка замерла, осматриваясь, но рядом никто не двигался.
— Идём, — мужчина взял её за руку и потянул вперёд.
Они быстро пересекли площадку, двигаясь в тени грузовиков, направляясь к мотелю. Денег у них было мало – только то, что Камилла успела второпях засунуть в карман джинсов, но на пару ночей должно хватить.
Обычные гостиницы могли бы потребовать документы, а вот мотели для дальнобойщиков…Там никто не задавал вопросов.
Беглецы перешли дорогу и вошли в небольшое здание с потускневшей вывеской.Запах старого табака, дешёвого кофе и несвежего постельного белья окутал их с ног до головы.
За стойкой сидела женщина лет пятидесяти – уставшая, с пустым взглядом, листающая газету. Она даже не подняла голову, пока Дмитрий не положил перед ней деньги.
— На ночь, наличными.
Женщина лениво взяла купюры, пересчитала и только потом подняла взгляд.
— Комната в конце коридора. Вода горячая – до одиннадцати, потом не жалуйтесь.
Она кинула на стойку ключ.
— Только без шума.
Русоволосый мужчина взял ключ, кивнул и повернулся к своей спутнице.
— Пошли.
Они поднялись по узкому лестничному пролёту и вошли в своё временное место обитания. Воздух здесь был спертым, тяжёлым, с примесью влажности и чего-то несвежего.
Сама комната – крошечная, давящая, с низким потолком и пожелтевшими от времени обоями, которые когда-то были бежевыми, но теперь покрылись пятнами сырости и затёртыми следами чужих рук.Голый линолеум на полу скрипел под ногами, края вздулись от влаги.
У стены стояла кровать с продавленным матрасом и синтетическим покрывалом, которое со временем приобрело неопределённый сероватый оттенок.
Рядом коробка тумбочки со сколотым краем и одинокая лампа с выгоревшим абажуром.
На стене висел телевизор – древний, пузатый, с кнопками, которые, похоже, не работали уже лет десять.
Напротив кровати – маленькое окно с облезлыми занавесками в цветочек, которые не могли скрыть потрескавшуюся раму.
В углу стоял стол, покрытый стеклянной плёнкой, под которой ещё виднелись выцветшие рекламные листовки. Два шатких стула с облезшей краской дополняли картину.
Дверь в санузел – узкая, с облупившейся краской, ручка держалась на честном слове.
Камилла приоткрыла её – внутри был крошечный душ с грязноватым пластиком на стенах и ржавая раковина с капающим краном.Зеркало над раковиной мутное, стекло покрылось паутиной мелких трещин. Из-под двери пахло сыростью и слабым запахом хлорки, но это не вселяло особого доверия.
Дмитрий снял парку, бросил её на стул и выдохнул.
— Не люкс, но хоть крыша над головой.
Камилла кивнула, устало опираясь ладонями на подоконник и глядя на пустынную парковку внизу. Свет фонаря делал грязные разводы на стекле ещё заметнее.
Мужчина сел на кровать, разминая затекшие плечи. Матрас скрипнул, будто жалуясь на ещё одну пару постояльцев.
— Надо решить, что дальше.
Девушка медленно повернулась к нему.
— Ты хочешь сказать, что у нас есть выбор?
Он вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Есть. Просто не особо приятный.
Оставаться на месте – опасно, но ещё опаснее ехать дальше, когда Орден может следить за вокзалами и транспортными узлами. Стоит избегать камер, людных мест, крупных магазинов. Также у них почти не осталось денег.