Что-то было не так.
Камилла склонила голову, всмотрелась внимательнее. Кожа, хоть и уставшая после ночи в душной комнате, казалась не просто совершенной – слишком живой, неестественно гладкой, как у куклы, которую только что вынули из упаковки. Снова исчезли синяки под глазами, мелкие царапины на пальцах – всё, что должно было напоминать о побеге, стёрлось без следа.
Но самое странное – ощущение зыбкости. Будто её суть, её лицо, её черты больше не были чем-то устойчивым.
Она провела пальцами по шее, по ключице – и кожа откликнулась, как гладкая поверхность воды. Рябь пробежала под кожей, словно под тонкой плёнкой зашевелилось что-то живое.
Камилла замерла. В этот момент она почувствовала себя материалом для лепки. Как будто кто-то невидимый разминает её, подготавливая к новой форме.
«Я… Могу меняться» — мысль вспыхнула резким, почти болезненным осознанием.
Девушка шагнула ближе к зеркалу, наклонилась, прищурилась. В глазах отражалась затягивающая глубина, в которой мерцало нечто большее. Как будто кто-то ещё смотрел изнутри – скользил по её чертам, изучая, примеряя.
Эта оболочка подходит? Или её можно сделать лучше?
Она подсознательно почувствовала этот вопрос.
Нечто могущественное, необъятное смотрело на мир её глазами.
И чем дольше она смотрела на своё отражение, тем глубже эта воронка затягивала её в своеобразный транс.
В какой-то момент Камилла резко выдохнула, стянула футболку и бросила её на пол.
Она провела пальцами по коже, наблюдая, как за движениями следовала рябь – лёгкая, едва уловимая, но абсолютно живая.Алхимия, творившаяся внутри неё, перестраивала её изнутри.
И вдруг этот процесс вызвал небывалый азарт.
Ладонь замерла в районе груди, на россыпи родинок, украшавших зону декольте. Они всегда напоминали ей созвездие Большой Медведицы, но не совпадали идеально со звёздами на небе.
Камиллу охватило предвкушение.
«Почему бы не передвинуть их?»
Едва родилась эта мысль, как маленькие коричневые пятнышки пришли в движение, медленно смещаясь по её коже, точно капли дождя, стекающие по стеклу.
Она затаила дыхание и прижала ладонь к зеркалу.
«Невероятно… Что ещё я могу?»
Взгляд ее пробежался по отражению и остановился на вьющихся волосах. Чуть взлохмаченные пряди мягко спадали на лицо, блестели под тусклым светом лампы.
Они определенно стали длиннее, ведь с момента попадания в лабораторию она не имела возможности поддерживать комфортную короткую длину.
Камилла осторожно взяла одну прядь между пальцев и потянула вниз. Локон был шелковистым, упругим и живым. Она покрутила ее в руках и задумалась.
«Попробовать?»
Девушка закрыла глаза и представила свою привычную стрижку.
На затылке мелькнуло ощущение холода, как будто кто-то невидимый коснулся ее льдом. Лёгкий вес, который тянул кожу головы, исчез.
Она резко открыла глаза.
Волосы больше не касались своими кончиками ключиц – теперь они снова были короткими и чётко заканчивались там, где ей всегда нравилось, прикрывая ушные раковину.
Девушка взъерошила пряди пальцами. Ни одного секущегося волоска.
Никакой необходимости в ножницах.
Она просто подумала – и её тело подчинилось.
Камилла провела ладонью по затылку, затаив дыхание.
«Ещё раз.»
Теперь она представила себя с длинными волосами – и на глазах в зеркале пряди медленно начали отрастать, словно ткань, тянущаяся из невидимой основы.
Растерянный смешок сорвался с её губ.
Она снова коснулась вьющихся волос – мягкие, как всегда.
Затем вновь представила короткие – и они исчезли.
Её пробрал озноб.
— Чёрт…
Камилла провела руками по шее, по ключице, затем снова зарылась пальцами в волосы.