— Давай чего-нибудь поедим, — голос мужчины был почти нарочито бодрым. — Я не готов продолжать философствовать на голодный желудок.
Девушка кивнула, но не сказала ни слова.
Они молча шли по пустынной улочке, то и дело ёжась от пронизывающего ветра.
На углу стоял небольшой частный магазин – одноэтажное здание с выцветшей вывеской. Витрина, залепленная криво наклеенными объявлениями и пожелтевшими ценниками, едва пропускала свет. Судя по внешнему виду – это место явно жило ещё с девяностых.
Они выбрали этот магазин не случайно. В супермаркете было бы слишком многолюдно, камеры, внимательные кассиры, лишние вопросы. Здесь же всё выглядело иначе: продавец вряд ли запомнит очередных случайных покупателей, а видеонаблюдения, скорее всего, не было вовсе.
Внутри пахло хлебом, старым деревом и чем-то чуть прогорклым, будто масло в витрине залежалось дольше положенного срока. Дмитрий молча двинулся к полкам, просматривая ассортимент. Им нужно было что-то готовое – ни плиты, ни условий для готовки у них не было.
Камилла остановилась в проходе.
Сначала она просто отметила людей в помещении – в последнее время это становилось привычкой. Продавец возле кассы, пожилая женщина у прилавка с молочными продуктами, пара молодых ребят рядом с холодильником с пивом.
Мир перед её глазами начал меняться. Будто тонкая плёнка, разделявшая её и окружающих, вдруг исчезла. Всё стало прозрачным. Люди перестали быть просто фигурами. Каждый человек в этом магазине внезапно стал для неё открытой книгой.
Её взгляд скользил по старушке с пакетом кефира – и тут же Камилла «увидела» её изнутри: ломкие кости, узлы на суставах, слабое сердце, печень с пятнами фиброза. Она даже ощутила лёгкую горечь в горле – отголосок её проблем с желудком.
Продавец – парень лет тридцати, с красным носом и дрожащими пальцами – имел проблемы другого рода. Камилла видела воспалённые лёгкие, напряжённые сосуды в мозгу, начинающиеся язвы.
Мир обрушился на неё новым ощущением – люди были слеплены из несовершенства. И она чувствовала это несовершенство как дискомфорт под кожей.
Камилла вцепилась в ближайшую полку, как в спасательный круг, но информация продолжала литься в неё – потоками, слоями, почти с физической силой.
— Кам, ты чего? — Дмитрий резко оказался рядом, его рука легла ей на плечо.
Она вскинула голову, глаза расширены, зрачки словно расплавились, став почти серебряными.
— Я вижу их. Всех. Изнутри.
Дмитрий нахмурился.
— Что значит «видишь»? Как рентген?
Камилла покачала головой.
— Нет. Не так. Я чувствую их… Жизненные силы. Их боль.
Мужчина быстро сунул в корзину всё, что успел набрать, развернулся и мягко, но уверенно потянул её к кассе.
— Пошли отсюда, — пробормотал он, выкладывая покупки на прилавок. — Я ещё не готов к тому, что ты начнёшь устраивать массовое исцеление.
Камилла не спорила. Она лишь кивнула, погружённая в свои мысли.
Всю дорогу до мотеля они молчали.
И только у самой двери, когда Дмитрий уже потянулся за ключом от номера, девушка вдруг сказала.
— Теперь я знаю, сколько им осталось.
Он замер.
— Кому?
Она посмотрела на него, и в её взгляде было что-то странное.
— Всем. Тем, кто был там. Их срок. Дни, месяцы, годы. Я… Почувствовала это.
Мужчина выругался себе под нос, но не стал ничего говорить вслух. Вместо этого он просто обнял её за плечи и втолкнул обратно в их временное убежище.
— Мы с этим разберёмся. Но не сейчас. Сейчас – лапша и чай. Поняла?
Камилла кивнула.
Дмитрий занялся приготовлением их незатейливого завтрака. По-быстрому смастерив бутерброды, он вышел за кипятком.
Девушка в это время лежала на кровати, бессознательно перебирая пальцами простыню, и смотрела в потолок. Старые пятна от протёкшей крыши напоминали размытые тени, и в какой-то момент они начали расплываться перед её глазами, сливаясь с другими образами.
Она закрыла веки – и тут же перед ней вновь возникли люди из магазина. Внутри каждого из них что-то было неправильным. Как зазубрина на стекле, как трещина в фарфоре.