— Нам бы для начала перестать светить твоими способностями. — Взгляд Дмитрия быстро скользнул по золотой ложке на столе. — Если ты снова кого-то исцелишь, то он может привести к нам Фролова быстрее, чем ты успеешь осознать.
Девушка кивнула. Он прав. Она слишком засветилась в Белозёрье. Теперь каждый, узнавший о её даре, может стать её смертным приговором.
— Знаешь, — вдруг добавил Дмитрий, протягивая ей бутерброд, — Иногда я начинаю бояться того, что ты становишься рабом своей силы.
Камилла взяла еду и впервые за долгое время почувствовала, как внутри неё поднимается не страх, а злость.
Не на Орден.
Не на людей.
На себя.
За то, что слишком долго позволяла миру решать за неё.
— Да, надо с этим что-то решать, — сказала она удивительно твёрдо.
РУБЕДО: Глава 2. Черта невозврата
В кафе было душно – спертый воздух, пропитанный сигаретным дымом и чем-то жареным, висел в помещении, словно плёнка, которую не сбросить даже сквозняком. Окно было закрыто, занавески плотно сдвинуты, и только тусклая лампа под потолком разгоняла полумрак, отбрасывая дрожащие тени на потрёпанные стены.
Камилла сидела, откинувшись на стуле с облезшей спинкой, чувствуя, как холодная, шершавая стена давит в лопатки. Обои, когда-то бежевые, украшенные невинным цветочным узором, теперь выглядели как старая газетная вырезка – пожелтевшие, местами потрескавшиеся, со следами от пальцев и пятнами засохшего жира.
На столе рядом с остывшим чаем лежал бутерброд, от которого девушка так и не рискнула откусить. Хлеб чуть подсох, сыр затвердел по краям, а дешевая колбаса пахла чем-то кислым, как будто пропиталась общей атмосферой заведения.
Дмитрий сидел напротив, лениво водя пальцем по клеенке в задорную клубничку. Когда-то яркая, теперь она была вся в мелких порезах и царапинах, будто на ней проверяли остроту вилок. Мужчина молча поглаживал щетину, то и дело бросая на Камиллу быстрые взгляды – оценивающие, настороженные.
Они оба понимали – долго оставаться на одном месте может быть опасным.
Но куда идти?
Денег оставалось немного. Ни у кого из них не было влиятельных знакомых, которые могли бы вытащить их из этой ситуации. Фактически, Камилла и Дмитрий – два беглеца, затерянные в мире, где за каждым шагом следят тысячи невидимых глаз. Камеры повсюду, и любое выбивающееся из повседневности действие может быть зафиксировано, проанализировано и в нужный момент сыграть против них.
Тишину прервал резкий щелчок – старенький пузатый телевизор, висевший на кривом креплении в углу, ожил, наполнив комнату приглушёнными голосами дикторов. Дмитрий машинально посмотрел в сторону стойки, где официантка лениво щёлкала кнопки пульта, с равнодушной привычкой пересекая рекламные блоки и политические передачи.
Женщина выглядела молодой, но уже довольно потрёпанной жизнью. Светлые волосы, стянутые в тугой хвост, резко контрастировали с отросшими тёмными корнями. Когда-то, возможно, она старательно осветляла их до холодного пепельного блонда, но теперь пряди потускнели, пересохли и выглядели безжизненно — следы дешёвой краски, оставленной без ухода. Под глазами залегли синеватые тени – то ли от недосыпа, то ли от постоянного напряжения. Рот был сжат в тонкую линию, губы потрескались, и она то и дело проводила по ним кончиком языка, словно пытаясь увлажнить.
Наконец, наткнувшись на канал с местными новостями, она довольно усмехнулась – дескать, хоть что-то интересное – и безразлично отложила пульт в сторону. Потом развернулась и ушла в сторону раздачи, где жёлтый свет лампы выхватывал из полумрака стойку с заляпанными подносами и стеклянный прилавок с несвежими пирожками.
Дмитрий проводил официантку взглядом, затем тяжело выдохнул, опустив руку на стол. Его пальцы нервно постучали по клеёнке, а затем сжались в кулак. В углу гудел телевизор, заливая комнату монотонным голосом диктора. Кадры сменялись, освещая пустынное кафе вспышками приглушённого голубоватого света.
Камилла поначалу не обратила внимания на экран – привычный поток бессмысленных новостей: гололёд, ДТП, интервью с местным чиновником, раздающим обещания перед камерой. Обычная фоновая болтовня, от которой мозг автоматически отключается.
Но затем что-то изменилось. Воздух в комнате вдруг стал плотнее, натянулся, будто предупреждая её о чём-то важном. Дмитрий больше не двигался, его спина напряглась, а взгляд застыл, не отрываясь от экрана. Девушка почувствовала его тревогу ещё до того, как успела посмотреть на телевизор.