Он был полной противоположностью первому – крупный, грузный, с лоснящимися от пота щеками и красноватым лицом, будто его распирало изнутри. На животе рубашка топорщилась, грозя разойтись по швам, а полы расстёгнутой куртки качались при каждом шаге.
В отличие от своего коллеги, второй полицейский не наслаждался моментом.
Его взгляд не сверкал азартом охотника. Там была усталость, раздражение и даже что-то похожее на внутреннее сомнение.
Но это не делало его менее опасным.
Камилла застыла, мышцы напряглись, будто тело само готовилось к рывку, но слишком поздно. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
Из переулка, всего в нескольких шагах от неё, ещё двое сотрудников правопорядка вывели Дмитрия. Его руки были заломлены за спину, а лицо оставалось напряжённым, но спокойным.
— Руки не дёргай! — рявкнул один из мужчин, грубо толкая его вперёд.
Дмитрий стиснул зубы, но подчинился. Ещё секунда, и его взгляд метнулся к девушке.
— Беги! — выдохнул он, но тут же вскрикнул, когда его ударили в спину, заставив согнуться.
Камилла не шевельнулась.
Бежать? Куда?
Улицы уже начали заполняться зеваками. Люди замедляли шаги, кто-то остановился, кто-то быстро спрятал лицо в воротник, делая вид, что ничего не происходит. Никто не вмешивался.
Самодовольный полицейский с торчащими ушами шагнул ближе. Глаза его блестели хищным огоньком, словно он наконец-то поймал дичь, за которой гонялся не один день.
— Спокойно, пташечка, — усмехнулся он, резко хватая её за локоть. Его пальцы вонзились в кожу, сильнее, чем требовалось. — Только без фокусов.
Она напряглась, чуть развернув корпус, чтобы ударить его прямо в солнечное сплетение, но тут же заметила, как стоящий с другой стороны громоздкий напарник скрестил руки на груди.
Громила с блестящим от жира лицом внимательно наблюдал за ней, без прежнего самодовольства, но с недвусмысленным ожиданием – сделай что-то, и мы посмотрим, как ты запоёшь.
Камилла сжала челюсти. Сердце бешено колотилось в груди, но не от страха.
От злости.
— Вы совершаете ошибку, — сквозь зубы выдавила она. — Мы ни в чём не виноваты.
Мелкий худощавый полицейский с самодовольной ухмылкой смерил её взглядом, потом презрительно хмыкнул и качнул головой.
— Ой, да что ты говоришь? — он склонился ближе, его прокуренное дыхание неприятно коснулось её щеки. — Какие у нас нежные! Вы у нас прямо овечки белые, да? Только вот невинных в розыск не объявляют, знаешь ли. Так что хорош тут байки травить.
Его напарник, грузный и краснолицый, поморщился с явным отвращением. Затем, не торопясь, вытащил наручники, шагнул ближе и грубо захлопнул их на запястьях Дмитрия, заломленных за спину. Металл неприятно лязгнул, врезаясь в кожу. Удовлетворённо кивнув, он уверенно перехватил задержанного, забирая его у коллег.
— Задолбали уже такие, как вы. Думаете, самые хитрожопые? Пока вы тут резвились, вам уже целый букет статей навесили. Накрутили схем, а как прижало – теперь выкручиваетесь?! Тфу, лишь бы шкуру спасти!
— Какие схемы? — Дмитрий дёрнулся, но толстый полицейский с силой прижал его к капоту машины.
— А мне откуда знать? — лениво отозвался он. — Кредитные махинации, фальшивые документы, подделка личных данных… Что там ещё? О, точняк, нападение на сотрудников правопорядка. Ну, это вообще шик. Как раз такие ублюдки по моей части.
— Вы хоть понимаете, что вас используют?! — выплюнул Дмитрий, задыхаясь под тяжестью его руки.
— А мне похрен, — рявкнул полицейский, навалившись ещё сильнее. — Ты в розыске, значит, тебя надо закрыть. План по задержаниям у нас сам себя не выполнит. Да и премию хочется, сам понимаешь.
Камилла дёрнулась, но «шакал» сдавил её локоть, грубо дёрнув к себе.
— Куда, рыбка? Не дёргайся.
Она гневно посмотрела на него, но тот только сильнее ухмыльнулся.
— Вы понимаете, что нас подставили?! — зло выдохнула она.
— И что? — его усмешка стала ещё шире. — Нам за твои стенания медаль дадут? Или взятку? Вы же бомжи, небось, без гроша.