— Вам плевать, кто мы, — продолжила девушка, не моргая глядя в его мутные глаза. — Главное, что приказ поступил. И теперь вы, как дрессированные псы, бросились его исполнять. Даже не задумались, что можете запачкать лапы не в той крови.
Грузный хмыкнул и цокнул языком.
— Ой-ой, как грозно, — протянул он.
— Интересно, вы гордитесь собой? — Дмитрий наконец оторвал взгляд от полицейских и посмотрел вглубь камеры. — Или в этом участке уже давно не знают, что такое честь?
— Давай внутрь, Клайд, — толстяк рванул его за локоть и грубо толкнул. — Насмотрелись мы на таких умников.
Девушка сделала шаг вперёд, но в тот же миг тонкие пальцы шакала снова сжали её плечо, заставляя замереть.
— Не дерзи больше, пташка, — с мерзкой ухмылкой произнёс он. — Сейчас у тебя есть только одно право – слушаться.
Её взгляд потемнел от едва сдерживаемой ярости.
Она молча зашла в камеру.
Внутри что-то холодное разливалось по её венам.
Это была не злость, не страх, не паника.
Просто ленивое, почти равнодушное отвращение.
Она смотрела, как полицейские ухмыляются, как они смакуют свою власть, наслаждаются своим мнимым превосходством.
Как легко оболгать человека. Как просто навесить ярлык.
Её пальцы сжались.
«Это они должны бояться меня,» — мысль вспыхнула в сознании Камиллы и укоренилась, будто первый росток неизбежной перемены.
Дмитрий сделал шаг вперёд, но она мягко, почти невидимо дёрнула его за рукав. Мужчина уловил сигнал.
Не время.
Не здесь.
Не сейчас.
Решётка лязгнула за их спинами.
***
Время тянулось вязко, растекаясь тягучими секундами, которые словно налипали на кожу.
Дмитрий сидел, прислонившись спиной к холодной стене, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за охранником. Мужчина, лет сорока, с усталым, замкнутым лицом, сидел за столом, уткнувшись в телефон. Он был одним из тех, кто встретил их в отделении с чашкой кофе и отвратными шутками, и сейчас казался абсолютно равнодушным к своей работе. Его плечи были сутулыми, а пальцы лениво прокручивали ленту новостей, как будто он ждал, когда эта смена наконец закончится.
Русоволосый мужчина слегка прищурился, оценивая его. Разговор нужно было начинать аккуратно, мягко, не вызывая подозрений. Легко, как будто он просто убивал время.
— Знаешь, — лениво протянул он, делая голос небрежным, словно ему действительно просто хотелось поболтать, — у меня всегда было ощущение, что в этой работе остаются те, кто не смог найти себя в другом месте.
Охранник поднял глаза.
— Чего? — недовольно буркнул он, отрываясь от телефона.
— Ну, ты же не мечтал в детстве вот так вот сидеть ночами в отделении и отъедать пузо пирожками?
Мужчина нахмурился. Губы его сжались в тонкую линию, но он не ответил. Дмитрий заметил, как тот слегка переместил вес тела, будто подсознательно напрягся. Значит, зацепило.
— Дай угадаю, — продолжил психолог, не отводя взгляда, — когда-то хотел работать в уголовном розыске? Быть крутым оперативником, ловить опасных преступников, расследовать громкие дела? А теперь сидишь тут, охраняешь задержанных за мелкие преступления и в лучшем случае ловишь пьяных дебоширов.
Он специально сказал это ровным голосом, словно просто проговаривал очевидные факты. Полицейский резко бросил телефон на стол, его скулы напряглись.
— Завали, — процедил он, явно раздражённый.
Но Дмитрий видел, что попал в точку.
Он знал, как цепляться за малейшие эмоции, как расшатывать человека, заставлять его говорить, вытаскивать наружу скрытые обиды и разочарования. Это всегда срабатывало.
Но в этот раз – нет.
Охранник подошел к решётке камеры и с силой сжал пальцы на прутьях, а затем усмехнулся – не весело, не раздражённо, а как-то пусто, с лёгкой горечью.
— Я тебя сразу просёк, — сказал он, качая головой. — Ты базарить любишь, да? Умеешь копаться в чужих мозгах? Думаешь, я поведусь?
Дмитрий молчал, наблюдая.
— Так вот, парень, мне плевать. На твои догадки, на твои дешёвые трюки. Думаешь, ты первый такой умный, кто пытался меня развести? Да нас тут через одного такие.