Он прятался глубоко, тихий, безобидный, не представляющий угрозы… Пока.
Но Камилла поняла – он мог решить их проблему.
Девушка не раздумывала. Даже не пыталась анализировать, правильно ли это. Просто… Подтолкнула его. Совсем чуть-чуть.
Полицейский вздрогнул.
— Чёрт… — оружие выпало из его ослабевших пальцев, с глухим стуком ударившись о пол.
Он поморщился, потер грудь, словно пытаясь унять внезапную боль.
Дмитрий напрягся, его взгляд метнулся к Камилле, но она не двигалась.
Мужчина покачнулся, шагнул назад, но вдруг резко втянул воздух. Глаза его расширились, рука вцепилась в форму на груди.
— Не… не могу… дышать…
Он осел на пол, хватая ртом воздух, грудь судорожно вздымалась.
Его напарник всё также неподвижно стоял неподалеку от открытой камеры. Отсутствующий взгляд мужчины был направлен в пустоту.
Камилла же продолжала смотреть, наблюдая, как организм этого человека ломается изнутри. А затем вдруг поняла, что ничего не чувствует.
Ни вины. Ни страха.
Только холодное удовлетворение.
Дмитрий не раздумывал. Одним быстрым движением он схватил девушку за руку и бросился к выходу.
Ему было некогда обдумать произошедшее, но в отличие от Камиллы он не испытал ни облегчения, ни радости.
Только страх.
***
Холодный воздух обжигал лёгкие.
Дмитрий бежал первым, ведя Камиллу за собой, петляя по тёмным переулкам, выбирая самые узкие проходы, заваленные мусорными баками и коробками, обходя центральные улицы и места, где могли быть камеры.
Он бежал в поисках места, где они смогут хоть на миг остановиться.
Камилла не ощущала усталости.
Ноги двигались с той же скоростью, лёгкие наполнялись воздухом без малейшего напряжения. Сердце билось ровно, стабильно, будто это был не бег, не попытка спастись, а обычная прогулка по вечернему городу.
Но она чувствовала состояние, охватившее Дмитрия.
Как рвано стучал его пульс.
Как пальцы, сжимавшие её запястье, сжимались всё крепче, почти до боли.
Как его дыхание становилось всё тяжелее, обрываясь на коротких всхлипах, которых он сам не замечал.
А потом он остановился.
Резко, будто споткнулся о невидимую преграду.
Девушка замерла рядом.
Темнота прятала лицо мужчины, но его орехово-зелёные глаза…
Глаза светились в тусклом свете далёкого фонаря – расширенные, полные чего-то, что сперва она не узнала.
— Что ты сделала?
Голос был резкий, сорванный, с хрипотцой. Почти шёпот, но наполненный такой напряжённой яростью, что воздух между ними загустел.
Дмитрий всё ещё держал её запястье.
— Ками, боже… — он сглотнул, словно не мог заставить себя произнести это вслух. — Ты просто убила его.
Камилла не отвела взгляд.
— Я сделала то, что было необходимо.
Простая, холодная, очевидная истина.
Мужчина медленно качнул головой.
— Необходимость? — в его голосе сквозило что-то непонимающее, почти отчаянное. — Ты даже не задумалась, Кам.
Девушка смотрела на него, ощущая, как его пальцы чуть дрогнули, но не разжались.
Где-то далеко, приглушённо, завыла сирена.
Где-то в полицейском участке на холодном полу корчился человек, которого уже никто не спасёт.
Где-то там, в прошлом, осталась та Камилла, которой было не всё равно.
— Ками…
Дмитрий в очередной раз произнёс её имя, почти выдохнул, как будто боялся, что слова разобьются о ледяную стену между ними.
Она понимала, что он хочет сказать.
Он не узнавал её.
Не узнавал эту женщину, которая без колебаний распорядилась чужой жизнью, как чем-то незначительным.
Но самое страшное…
Она тоже не узнавала себя.
Раньше она бы испугалась. Почувствовала бы ледяной ужас, раскаяние, горечь, рвущую душу.
А теперь…
Теперь она просто не видела в этом проблемы.