Фролов молча взял планшет, запустил запись с камер участка. Изображение дёрнулось, на экране проявился затемнённый коридор. Охранник за столом лениво листал телефон, изредка прихлёбывая из пластикового стакана. Камера с обзором на камеру задержанных фиксировала тускло освещённое помещение.
На экране – Камилла и Дмитрий.
Она стоит за решёткой, неподвижная, как статуя. Он же стоит возле решётки и настойчиво что-то говорит дежурному полицейскому.
Мужчина пристально всматривался в разворачивающееся перед глазами действо.
Время на записи тянулось медленно. Несколько секунд, затем ещё…
Вдруг охранник подошел вплотную к стоящему психологу и что-то сказал.
На записи было видно, что дальше он планировал вернуться на свое место, но, вместо этого, мужчина механически, почти бездумно подошел к столу и взял связку ключей. Потом он вернулся к двери камеры.
Прокопенко вздрогнул рядом, увидев, как полицейский словно зачарованный открывает замок на двери.
Фролов нахмурился.
Почему?
Координатор нервно прокашлялся, будто пытаясь избавиться от комка в горле.
— Вы ведь видите? Она даже не двигалась.
Глава не ответил.
Это было не нормально.
Человек, разумный, обученный, дисциплинированный, самовольно выпускает опасных беглецов из камеры?
Бред.
На записи задержанные двинулись в сторону коридора ведущего к запасному выходу.
В этот момент в кадр ворвался второй полицейский. Он резко остановился, судя по выражению лица – кричал, возможно, требовал объяснений. Выхватил табельное оружие, прицелился.
И замер.
В его глазах мелькнула паника. Его словно что-то пронзило.
Лицо исказилось, он попытался вдохнуть, но не смог.
Фролов напрягся, склонился ближе к планшету.
«Что ты сделала, Камилла?»
Сотрудник полиции судорожно схватился за грудь, его рот раскрылся в беззвучном крике. Он качнулся назад, попытался сделать шаг… Ноги отказали.
Через мгновение он рухнул на пол.
Пальцы Александра сжались на медальоне. Он продолжил смотреть.
Оставшийся охранник не сделал ничего.
Просто стоял.
Отстранённый, безразличный, как кукла без души.
Это уже не эксперимент. Это стихийное явление.
Глава медленно поднял медальон на уровень глаз, наблюдая, как блики света играют на гладкой поверхности.
«Если бы у меня была другая Цветочная Дева…»
Он убил бы Камиллу сразу.
Без экспериментов.
Без попыток понять.
Просто стёр бы, как ошибку, пока она окончательно не вышла из-под контроля.
Но, к сожалению, девушка единственная в своём роде.
Этот факт раздражал его. Он ненавидел её за строптивость. И одновременно восхищался её уникальностью.
Она учится быстрее, чем он мог предположить… Что будет дальше?
Он предполагал к чему могла эволюция её силы. Сегодня она ломает разум. Завтра – переписывает его. А потом? Сможет ли она изменять реальность так же легко, как меняет сознание людей?
Фролов вздохнул и откинулся на спинку кресла.
Нужно было срочно искать противодействие.
Если она продолжит развиваться с такой скоростью, у них не останется шансов.
Мужчина медленно выдохнул и резко поднялся.
— Срочно собрать всех координаторов. Нам нужен новый протокол нейтрализации.
Прокопенко замер на секунду, затем быстро закивал, торопливо доставая телефон.
Камилла либо будет играть на условиях Ордена, либо сгорит дотла.
***
Они нашли убежище на окраине города, в районе, где даже местные жители старались не задерживаться после наступления темноты.
Некогда это был склад – длинное, пустое помещение с высокими потолками и ржавыми металлическими стеллажами. Деревянные ящики, покрытые слоем пыли, валялись в беспорядке, словно их бросили в спешке. Граффити на стенах – теги подростковых банд, разрисованные поверх старых предупреждающих надписей о химической опасности.