Он знал Камиллу давно, и её обычно не заботили такие вещи. Она всегда была эгоистичной, язвительной и склонной к разрушению, но сейчас в её голосе появилось что-то новое – едва уловимая нотка искренности.
— Ладно, — наконец сказал он. — Я помогу. Но не потому, что верю тебе. Просто хочу доказать, что это всё – твоя очередная попытка привлечь внимание.
Камилла стиснула зубы, сдерживая желание резко огрызнуться. Она добилась своего, но понимала, что теперь каждое его замечание будет пропитано ядом, а любой вопрос – тонко бить по её уверенности в собственной правоте. Девушка натянуто улыбнулась, а внутри всё сжалось от тревоги.
***
Дмитрий, скрестив руки на груди, чуть наклонился вперёд, будто пытаясь лучше рассмотреть лицо Камиллы. Его взгляд был цепким, и за насмешливой манерой скрывалось что-то большее – привычка анализировать, читать людей.
Когда-то русоволосый мужчина был профессиональным психологом. Больше всего в своей практике его увлекали глубины подсознания – символы и прообразы, которые то и дело всплывали в мыслях его пациентов. Годами он изучал эти бессознательные архетипы, разбирая их, словно кусочки сложного пазла, и самодовольно считал, что понимает в них куда больше, чем большинство его коллег. Пожалуй, его уверенность в собственной исключительности была оправдана — в этом деле Дмитрий действительно хорош. Однако несколько лет назад он решил оставить профессию.
Камилла знала, что уход столь амбициозного специалиста был связан с личной трагедией, но подробности никогда её не интересовали. Все этот мужчина с холодным взглядом был для неё не другом, а скорее удобным собеседником, человеком, который мог разложить её хаос по полочкам.
Сейчас его голос, как и раньше, звучал уверенно, но в нём слышалась тень раздражения, смешанная с усталостью.
— Ты ведь знаешь, что я больше этим не занимаюсь, — сказал он, немного наклоняясь вперёд. — Но, раз уж ты решила потревожить моё прошлое, давай разберём твой бессознательный бред по-быстрому.
Камилла знала, что он больше не тот человек, который готов молча терпеть чужие капризы. Но именно это качество – умение смотреть глубже, чем хотелось бы, — заставило её обратиться к нему.
— Кам, ты когда-нибудь задумывалась, почему твой мозг так упивается страданиями? Разложение, мертвецы, вороны… Классика. — Он прищурился. — Это даже не психология. Это всё то, чем ты живёшь. Это твоя суть, королева драмы.
Его слова резали, но Камилла не ответила. Она знала, что он не остановится, пока не выстроит стройную картину происходящего.
— Засасывающая трясина, старые руины… Ты, конечно, постаралась выбрать весь арсенал классических архетипов, — насмешливо заметил он, его орехово-зелёные глаза сузились.
Камилла сжала губы, но всё же удержалась от резкости.
— Дим, говори по делу. Мне правда нужна помощь, а не очередная лекция о моих комплексах.
— Я не издеваюсь, Камилла, — его голос стал серьёзнее, хотя легкий сарказм по-прежнему скользил в интонации. — Просто всё это больше похоже на то, как твоё подсознание пытается донести что-то важное. Образы слишком символичны, чтобы быть случайностью. Может, твоя психика показывает, что ты приближаешься к точке, когда привычная жизнь уже всё трещит по швам?
Камилла нахмурилась, её пальцы нервно забарабанили по столу.
— Это не просто спектакль, Дима. Всё было слишком… Осязаемым. Я чувствовала запах, холод, видела всё до мельчайших деталей. Такое невозможно просто вообразить.
Дмитрий медленно кивнул, будто соглашаясь, но его насмешливое выражение так и не исчезло до конца.
— Кам, ты знаешь, что наш мозг способен на гораздо большее, чем нам кажется? Особенно когда он устал. Или загнан в угол. — Он слегка подался вперёд, взгляд его орехово-зеленых глаз стал почти пронизывающим. — Болото – символ застревания, вороны – предзнаменование смерти, а храм... Храм – это что? Поиск чего-то большего? Попытка найти спасение? Или ты просто боишься того, что внутри тебя?
Её пальцы остановились, и она уставилась на него.
— Пфф... Себя? Чего бы мне бояться себя? — фыркнула девушка, скрестив руки на груди. — Мне страшно не от этого. Страшно от того, что я не понимаю, что всё это значит. Почему я видела себя? Эту женщину? Почему она была так похожа на меня?
Дмитрий усмехнулся, облокотившись на спинку стула.
— Потому что ты нарцисс, Камилла. Ты видишь только себя — даже в кошмарах, — усмехнулся он, но тут же посерьёзнел. — А если без шуток, возможно, твой разум подсовывает тебе образ для осмысления. Ты сказала, что она была похожа на тебя? Чем именно?
Камилла тяжело вздохнула, пытаясь собрать мысли.