Но именно их множество и незаметность заставляли сердце сжиматься. С каждым взглядом прохожего, каждым движением в отражении окна, возникала мысль: «Заметили? Распознали?»
Камилла не боялась.
С её силой – она могла расправиться с кем угодно. Быстро. Бесшумно. Без следа.
Но в этом-то и проблема.
Каждая такая стычка – шаг в сторону. Шум. След. Отклонение от пути.
Они не должны распыляться. У них есть цель. И это не бегство, не выживание, а уничтожение самой идеи – знания о создании Философского Камня.
Мелкие сошки не важны. Их не надо убивать. Их даже не надо убеждать. Они разбегутся, как тараканы, когда упадёт то, на чём держится весь их хрупкий порядок.
Нужен кто-то другой. Тот, кто стоит ближе к сердцу организации…
Камилла открыла глаза.
— Дим, пока за нами не следят, есть время определиться с действиями. — Голос её прозвучал спокойно.
Её спутник устало потёр ладонями лицо.
— Конечно, Кам, — сказал Дмитрий. — Мы уже решили, что Орден – это не просто кучка фанатиков. У них есть структура, которую нам придется понять.
Девушка не ответила сразу.
Ничего нового. Всё это уже звучало – не раз, не два. От той мысленной жвачки, в которой они застряли, уже начинала болеть голова, а решение всё так же ускользало, оставляя после себя глухое раздражение.
— Каким бы не было устройство Ордена, нам нужно выйти на Фролова и его ближайших прихвостней. — Её голос прозвучал ровно. — Может стоит вернуться в ту лабораторию, из которой мы бежали?
Мужчина откинулся на спинку стула и, с лёгкой гримасой, подцепил чебурек, из которого медленно вытекала золотистая струйка жира.
— Мне кажется, что это бессмысленно. Этот мужик, конечно, фанатик, но, как и большинство безумцев, не настолько глуп, чтобы оставаться на месте. — Дмитрий откусил кусочек теста и продолжил говорить с набитым ртом. — Наверняка он уже перевез лабораторию в другое место. Надо искать кого-то из его доверенных лиц…
Камилла поставила стакан на стол и вытащила из него разбухший чайный пакетик. Затем вновь посмотрела на Дмитрия. Что-то вертелось в глубине сознания, неуловимая мысль, как песчинка под кожей – пока не встало всё на место.
Озарение пришло внезапно.
— Дим… — её голос стал тише, почти настороженным. — Скажи, а как ты вообще познакомился с Фроловым?
Он дожевал кусок жареного теста с сыром, не торопясь. Затем поднял на неё взгляд, приподняв бровь.
В глазах мужчины мелькнула тень недоумения.
— Роман Олегович. Мой бывший профессор на психфаке. — Голос Дмитрия стал сосредоточенным. — Он тогда курировал один из спецкурсов, и именно он порекомендовал меня в сторонний проект. Что-то вроде программы по изучению адаптации восприятия человека в условиях экстремального стресса. Сейчас и не вспомнить точно…
Камилла молча смотрела на него, не перебивая.
— Чёрт… — Дмитрий провёл ладонью по волосам, не подумав, что пальцы ещё жирные. Почувствовав, как пряди слиплись, он поморщился и схватил новую салфетку, раздражённо вытирая руки.
— Профессор Медников… — продолжил он, уже тише. — Он не мог не знать, что именно это за проект. Он всегда был дотошным, всё контролировал, ни во что не лез без анализа. А тут просто взял и передал своего лучшего студента на сторону?
Дмитрий замолчал, нахмурившись.
— Это на него не похоже.
Камилла кивает, на её губах появляется тонкая улыбка.
— Вероятно, он был хорошо знаком с Фроловым в то время. Дим, а может он и сейчас… — она оборвала свою мысль на полуслове.
— Звучит логично, Кам. — Дмитрий задумчиво постукивает пальцами по пластиковому стаканчику. — Ну что ж, похоже, что у нас появился новый след.
— И где он может быть сейчас?
Дмитрий хмурится.
— Не знаю. Мы не общались годами. Но такой гений психологии просто не мог бросить дело всей своей жизни. Думаю, что он все ещё преподает в университете.
— Ну если это так, то мы его точно найдем. — Камилла медленно выдыхает. — Как думаешь, он будет нам рад?