Камилла стояла у раковины, опершись руками о край. Дмитрий – рядом, прислонившись к стене, чуть в стороне. Он смотрел на её отражение с тем же вниманием, с каким раньше изучал психологические портреты на занятиях.
— Помнишь, в мотеле ты изменилась? — тихо сказал он. — Волосы стали длиннее, родинки переместились…
Камилла кивнула, не отрывая взгляда от зеркала.
— Тогда это было больше рефлекторное действие. Как будто мой дар запустил подсознательное желание поэкспериментировать.
— А теперь? — спросил мужчина.
— А теперь я хочу сделать это намеренно.
Девушка прикрыла глаза и сосредоточилась.
Внутри было странное ощущение: как будто она не в теле, а внутри конструкции, где можно сдвигать панели, менять форму, передвигать рычаги. Кожа – больше не кожа. Это материал. Глина.
Она мысленно потянулась к волосам – и в отражении они начали удлиняться и рыжеть. Щёки стали полнее, скулы – чуть выше, а линия подбородка мягче.
Дмитрий невольно задержал дыхание. Перед ним уже стояла другая женщина. Не его возлюбленная, а некто отдаленно похожий, но тем не менее чужой.
— Ну и как? — её голос тоже изменился — ниже, глухой, слегка хриплый.
— Пугающе, но круто.
Камилла усмехнулась – и в этот момент кто-то с силой дёрнул дверную ручку.
— Э-эй! — раздался грубый голос снаружи. — Это вам не траходром, голубки! У нас тут кафе, а не номер на час! Давайте быстрее, сейчас у кого-нибудь днище прорвет, а бежать больше некуда!
Девушка рассмеялась тихо, уткнувшись лбом в зеркало, а её спутник покраснел и еле сдержал нервный смешок.
— Насчёт секса в общественном туалете – это он конечно задвинул… — шепнула она.
— Я пока в культурном шоке. Дай пару минут отсмеяться.
— У нас нет пары минут.
Камилла выпрямилась. Её лицо снова стало прежним.
— Ещё раз. Только в этот раз – полное изменение. Не просто волосы и лицо. Всё. Так, чтобы даже мать не узнала.
— Было бы отлично. Меньше шансов, что она попросит внуков, — пробормотал Дмитрий.
Камилла вскользь улыбнулась и снова закрыла глаза. Мир исчез, растворился в чёрной тишине. Осталась только она и тело, которое снова стало податливым, как оплавленный воск, ждущий прикосновения.
Она тянулась внутрь себя, к тем самым потокам, которые раньше возникали спонтанно – теперь же она пыталась направить их сознательно, словно лепила из себя другого человека.
Сначала изменилась кожа. Её тон стал теплее, темнее – не резко, а как будто на лицо лёг мягкий оттенок загара, выравнивая текстуру, скрывая всё, что напоминало о прошлой Камилле. Исчезли мелкие родинки, сгладились черты.
Затем – лицо. Подбородок стал короче и мягче, скулам придалась лёгкая округлость. Нос – прямой, с другим изгибом, чужим, непривычным. Брови опустились чуть ниже, стали шире. Они придавали лицу суровость, которой раньше в ней не было.
В области висков слегка потянуло – и цвет глаз изменился. Теперь они были зелёными, тёмными, почти болотными. Спокойный, безэмоциональный взгляд.
Потом – волосы. Они выросли плавно, будто вытекли из кожи. Пепельно-русые, густые, прямые. Пряди ложились на плечи аккуратно, с лёгкой волной на концах. Чёлка, ровно срезанная, почти касалась бровей, делая лицо строже.
Камилла сделала вдох и заговорила.
— Дим, ну как тебе?
Голос тоже изменился. Бархатный, приглушённый, чуть ниже, чем её привычный тембр. И в нём уже не было прежней интонации.
Она открыла глаза.
Из зеркала смотрела незнакомка. На вид – слегка за тридцать. Уставший взгляд, собранное лицо, профессиональная жёсткость в выражении губ. Женщина, которая могла пройти мимо и не оставить следа, но, если бы она заговорила, её слушали бы внимательно.
Дмитрий уставился на неё и медленно присвистнул.
— Если бы ты подошла ко мне с таким лицом и сказала «пойдём», я бы, не раздумывая, отдал тебе ключи от квартиры, паспорт и, наверное, душу.
Камилла фыркнула, чуть склонив голову.
— Слишком щедро...
— Я просто реалист, — пожал он плечами. — Ты сейчас выглядишь как прокурор, который может и приласкать, и срок впаять — в зависимости от настроения.