— Ладно. Пошли. По ходу что-нибудь найдём. Стоять на месте холодно.
Они петляли по неосвещённым улицам – серые кварталы, редкие окна с теплым светом, ритмичное эхо собственных шагов. Ночь становилась тише, но от этого только тревожнее.
Дмитрий засунул руки в карманы и втянул шею в воротник.
— С каждой минутой идея поспать в подъезде звучит всё теплее, — пробормотал он, глядя на то, как за их спиной с глухим щелчком захлопнулась металлическая дверь.
Камилла не ответила. Она смотрела вперёд, сосредоточенно.
Пока взгляд её вдруг не замер на неоновой вывеске над железными воротами:
«24/7 СТО • ШИНОМОНТАЖ • МОЙКА». Под ней располагалось серое здание в один этаж, тускло освещённое изнутри. Тёплый пар вырывался из приоткрытой двери бокового входа.
— Туда, — коротко бросила она.
— Ну что ж, — задумчиво протянул мужчина. — Сейчас это место выглядит почти как пятизвёздочный отель.
Внутри пахло маслом, соляркой и горячим металлом. Воздух был тёплый, но вязкий, как отработанное масло. Свет резал глаза – тускло-жёлтый, чуть мерцающий.
На посту у железного стола сидел дежурный механик – мужчина лет пятидесяти, в выцветшей спецовке и чёрной вязаной шапке, будто бы держащейся на его ушах. На подоконнике стоял чайник, из которого шёл пар.
Он поднял на них уставший взгляд – равнодушный, как у человека, которого за смену уже трижды отвлекали от чая и мыслей о пенсии. Но когда увидел, что перед ним не клиенты раз машины за ними нет, то в глазах мелькнуло лёгкое недоумение. Он не мог понять, что этим двоим здесь нужно среди ночи.
Камилла шагнула вперёд.
— Добрый вечер, — сказала она тихо, чуть склонив голову. — Машина сломалась по дороге. Эвакуатор будет только утром. Нам просто нужно где-то посидеть. Погреться.
Она говорила спокойно, ровно. Не давила. Но с каждым словом её голос будто оседал в сознании мужчины – не командой, не приказом, а утомительной, бесконечно убедительной очевидностью, с которой спорить не хотелось.
Механик нахмурился, взглянул на Дмитрия, потом снова на девушку. Его губы начали складываться в «нет», но Камилла добавила мягко, пустив ещё один лёгкий импульс в сторону его сознания.
— Мы не доставим хлопот. Просто тихо посидим в клиентской.
И в этот момент он сдался, как человек, уставший спорить с жизнью.
— Каморка для ожидания вон там, за перегородкой, — буркнул он. — Только без шума, и чтобы к утру духу не было.
— Конечно, — кивнул Дмитрий. — Спасибо.
Они прошли внутрь. Комната была узкой, с облезлыми стенами, потрёпанным диваном и старым обогревателем, потрескивающим у стены. На тумбочке стояла треснувшая кружка с засохшим чаем, рядом — коробка с чьими-то забытыми сигаретами.
Дмитрий плюхнулся на диван и выдохнул с такой силой, будто сбросил с плеч рюкзак с камнями.
— Лучше, чем в мотеле, — пробормотал он, прикрыв глаза. — Тут даже чисто, почти как дома.
Камилла молча села рядом, опираясь лопатками о стену. На лице у неё не было эмоций – только усталость и внутренняя тишина. Она закрыла глаза.
Ночь принимала их в свой серый, пахнущий машинным маслом покой.
РУБЕДО: Глава 5. Вечные и смертные
Утро в Москве выдалось сдержанным: зима понемногу отступала, но не спешила сдаваться. Солнце пробивалось сквозь облака и будто бы начинало пригревать, но тепло было обманчивым – за каждым поворотом мог подстерегать сквозняк или хлёсткий порыв ветра с ледяным привкусом.
Снег таял не от ласки весны, а от плотного слоя реагентов и густых испарений машин – город топил зиму по-своему, химией и шумом. На дорогах – бурые разводы, по краям тротуаров – плотная серая каша из подтаявшего снега, песка и грязи. У бордюров скопились куски рыхлого льда, в которых отражались фары и обувь прохожих.
Камилла и Дмитрий шли в потоке людей, не торопясь. Старались не выделяться, но именно этой неторопливостью бросались в глаза среди вечно спешащих москвичей.
Обувь девушки давно промокла – влага пробралась к носкам, пальцы зябко подёргивались при каждом шаге. Отсыревшая стелька с противным хлюпаньем напоминала о себе. Когда-то надёжные ботинки не выдержали ни сезона, ни бегства, ни той новой жизни, в которую их владелица теперь вошла без возможности вернуться назад.