Затем её взгляд упал на профессора.
Роман Олегович сидел молча. Лицо побледнело, руки слабо дрожали на поверхности стола. Он был в сознании, но словно отстранён от реальности, как будто его только что вынули из горячей воды и резко обдали ледяной.
Камилла стояла напротив, всё ещё ощущая в груди пульс звёздной геометрии, оставшийся после контакта. Она понимала, что та мысленная ловушка, которую он устроил, была его единственным козырем. Больше мужчина не будет сопротивляться.
— Говори, — тихо сказала она. — Всё, что ты знаешь.
Медников медленно поднял голову. Его голос был хриплым, но осмысленным.
— Лаборатория... — начал он. — Та, из которой вы ушли, больше не функционирует. Всё оборудование, все образцы… Всё перевезли.
— Куда? — спросил Дмитрий, шагнув ближе.
— Я не знаю точного адреса. Но знаю ориентиры. Это за пределами города. Старый объект, когда-то числился на балансе Минздрава, потом был перепрофилирован. Станция, дорога через карьер… Я найду карту. Покажу.
Он говорил ровно, без попыток увильнуть. Камилла чувствовала: он сломлен, но не уничтожен. Как будто его фанатичная идея всё ещё держала его сознание в целостности.
— Что на счёт структуры? — продолжила девушка. — Как работает Орден?
Пожилой профессор медленно выдохнул.
— Внешняя сеть многочисленна: наблюдатели, исполнители, логисты. Они ничего не знают. Для них Орден – просто абстрактная организация с неясными целями.
Он посмотрел на неё.
— Они даже не знают, что служат чему-то важному.
— Но ты знал…
— Я был из числа посвящённых…
Медников на миг закрыл глаза, словно перебирая в памяти.
— Александр Фролов – центр. Вокруг него учёные, управляемые научным координатором.
Тишина. Время словно застыло.
— А старая лаборатория? — спустя пару мгновений спросил Дмитрий. — Там что-то осталось?
— Пуста. Оттуда все вывезли подчистую после вашего побега и тщательно подтёрли следы.
Дмитрий стиснул зубы, потом спросил.
— Последнее. Что вам известно о философском камне?
Роман Олегович улыбнулся. Слабо, по-настоящему.
— Камень – не физический объект. Это состояние духа. Предел сознания, позволяющий преодолеть смерть.
Камилла смотрела на него долго.
Внутри у неё всё звенело от прозвучавших слов. Не от пафоса – от узнавания. Как будто часть её уже знала это. Но только теперь услышала подтверждение извне.
Какое-то время они молчали.
Медников сидел, сцепив пальцы, глядя в пространство перед собой. Он сказал всё, что мог. И будто иссяк. Его осанка смягчилась, дыхание стало неровным, как у старого человека после долгой дороги.
Дмитрий шагнул к Камилле ближе и понизив голос сказал.
— Если мы его отпустим, он может всё рассказать Фролову.
— Убить – значит признать, что мы его боимся, будто он всё ещё опасен, — прошептала она. — А он уже треснул.
Старый профессор медленно поднял взгляд на неё. Без страха. Скорее – с непониманием.
— Я сделал всё, что мог, — проговорил он, словно оправдываясь. — Я шёл к истине.
Девушка подошла ближе, наклонилась, почти касаясь его лица.
— Нет, — произнесла она тихо. — Ты шёл вглубь собственных иллюзий и заблудился в отражениях. Считая себя архитектором, ты оказался всего лишь камнем в фундаменте чужой башни.
Она смотрела прямо в его глаза, и слова её звучали уже не просто голосом – внутренней вибрацией, прокатывавшейся через его сознание.
— Ты ничтожен.
Медников дёрнулся, словно от пощёчины, но тело его не повиновалось. Лицо оставалось спокойным, а в глазах начала разрастаться пустота.
Камилла шагнула назад, с силой провела рукой перед лицом профессора, как будто снимала с него пелену, и вместе с этим – вырывала нужные ей воспоминания о местоположении новой лаборатории и приближённых главы Ордена.
Не аккуратно. Грубо. С силой. Как вырывают корень – с землёй, с болью.
Она оставила пустоту там, где старик возводил свой гениальный лабиринт.
Минутой позже они вышли из аудитории.