Перед ней на столе лежал блокнот с выписками из воспоминаний Романа Олеговича, а также схематичными зарисовками зданий и фрагментов их планировок. Стены санатория, лестничные пролёты, подземные соединения между корпусами – всё, что удалось вытащить из его памяти, как из тёмного, повреждённого архива.
— Это максимум, — тихо сказала Камилла, наклоняясь над своими заметками. Её палец остановился на центральном прямоугольнике, где вела подпись «Главный лечебный корпус». — Медников был только в административной части. Дальше – охрана. Металлические двери. Полный допуск только у Фролова и его ближайших.
Дмитрий прищурился. Его палец медленно скользнул по схеме.
— Тогда вот этот сектор, — он обвёл углом карандаша блок слева от центрального корпуса, — может быть лабораторией. Место отдалено, но с подземным переходом. А это, вероятно, технический блок: котельная, старые генераторы, фильтрационные узлы. Насосная станция могла быть сохранена – санаторий ведь был с бассейном.
Он помолчал, потом хмыкнул.
— Но всё это догадки. Мы рисуем схему по теням.
Она начала перебирать листы с записями. В выписках – цитаты Медникова, обрывки аллегорий, ощущения, визуальные фантомы. Даже там, вглубь его разума, она не смогла проникнуть за завесу: Александр Фролов держал ядро лаборатории в тайне.
— Интересно вот что, для профессора это здание не было просто местом, — сказала девушка. — Он видел в нём нечто сакральное. Пансионат — как храм, построенный не ради молитвы, а ради преображения плоти. Алхимическая реторта.
Дмитрий провёл рукой по волосам и устало выдохнул.
— Отлично. Мы собираемся уничтожить символ веры.
Камилла кивнула, глядя на план.
— Вопрос в том, где именно в этом храме прячется Бог.
Дмитрий откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, будто надеясь, что план спустится оттуда сам. Потом снова наклонился к столу, провёл пальцем по схеме.
— Ты уверена, что вход в основной комплекс под главным корпусом?
Камилла кивнула.
— В голове фанатичного профессора крутился один и тот же маршрут: проход по мраморному вестибюлю, мимо разрушенного зимнего сада, и далее – лифт вниз. Без ключ-карты, без кнопок – всё активировалось через биометрию.
— То есть просто зайти у нас не выйдет.
— Нет. Только если мы найдём кого-то с доступом… Или создадим подходящую личину. Внутренние сотрудники лаборатории должны быть особенными. Не просто охрана. Медников упоминал, что там работают люди, прошедшие нечто вроде отбора.
— Может, есть смены. Ротации. Кто-то выходит. Кто-то заходит. Кто-то отдыхает. — Дмитрий постучал ручкой по полю с подписью «персонал» на одном из множества листов на столе. — Если перехватить кого-то из них…
Камилла не ответила. Она всё ещё смотрела на план, но взгляд её был уже где-то за пределами комнаты – в замершем воздухе, в собственных мыслях. Дмитрий заметил, как она на миг задержала дыхание – будто что-то внутри кольнуло, как слабый ток.
Предчувствие.
Оно не имело формы, но вдруг стало невыносимо ощутимым.
— Погоди… — тихо пробормотала она, вслушиваясь.
Телевизор, стоящий в углу кухни на холодильнике, работал всё это время – на минимальной громкости, фоном. На экране шёл какой-то новостной выпуск, сменявшийся рекламой, погодой и экономикой.
Девушка медленно потянулась к пульту, лежащему на подоконнике, и увеличила громкость.
— …и в завершение выпуска: трагедия в Тамбовской области. По предварительной информации, произошло частичное обрушение нескольких жилых домов в городе Мичуринск…
Они оба замерли. Дмитрий даже не сразу осознал, что слышит. Камилла – уже поняла. Пальцы сжались на пульте так, что затрещал пластик.
— По предварительной версии следствия, причиной обрушения могло стать скопление подземных газов в ветхом районе города – предположительно из-за неисправного трубопровода. Под завалами уже обнаружены не менее восьми тел. Власти не исключают, что число жертв возрастёт. Район оцеплен. На месте работают спасатели и криминалисты.