Он впервые увидел её такой. Холодной. Сосредоточенной. Как будто она впервые по-настоящему владела не только своими силами, но и собственной яростью.
— Всё в порядке, — сказала она тихо.
Голос был ровный, как натянутый канат. Ни дрожи. Ни тени сомнения.
Он кивнул, не найдя слов.
А поезд уже замедлялся. За окном всплывали первые постройки Мичуринска. Старые, облезлые, полусонные. Город, с которого всё началось.
Камилла не отвела взгляда от стекла.
Внутри неё догорал Феникс. А в пепле зрело новое «я».
***
Мичуринск встретил их тишиной и пустыми улицами. Уже стемнело, но фонари светили ярко, расчерчивая асфальт длинными тенями. Воздух был влажным и пах металлом – как всегда зимой, когда под ногами каша из грязного снега и реагентов, а в небе повисает низкая облачность, не давая ни луны, ни звёзд.
Они шли пешком — Камилла вела, Дмитрий молча шагал рядом, оглядываясь. Дом её родителей находился недалеко от станции, и весь путь занял меньше десяти минут.
Но что-то не складывалось.
Район выглядел обыденно. Серые панельки, облупленные стены, где-то забор в граффити, где-то сломанные лавочки. Всё как раньше. И всё целое. Ни обрушений, ни завалов, ни ленты ограждения, ни машин МЧС, ни полицейских.
Даже прохожие были – хоть и редкие, но живые. Люди возвращались домой с работы, кто-то выгуливал собаку. Всё дышало обычной, ничем не примечательной жизнью.
Девушка остановилась посреди двора, всматриваясь в подъезды.
— Что это… — её голос был глухим. — Но ведь по телевизору… Там же были кадры. Обрушение. Люди под завалами…
Её спутник пожал плечами, не скрывая напряжения.
— Хороший видеомонтаж. Могли использовать нейросеть, генерацию по реальным улицам. А за эфир… Просто заплатили. Деньги и знакомые в медиаполе делают чудеса.
Камилла не ответила. Она уже шла к подъезду.
Магнитный замок, как и всегда, не работал. Кто-то ещё в несколько лет назад вырвал блок с проводами, и с тех пор дверь не закрывалась. Она приоткрылась под лёгким толчком, скрипнула – как скрипела всё осознанное детство девушки. Привычно. Почти по-домашнему.
Они поднялись на четвёртый этаж. Каждый шаг отдавался в бетонных стенах. Было ещё не слишком поздно, но в подъезде царила странная, напряжённая тишина – ни шума телевизоров, ни голосов за дверями. Только их дыхание и шаги. Камилла с каждым пролётом дышала всё чаще. У двери затаилась.
Родительская квартира.
Дверь была чуть приоткрыта. Это не было обычным. Мать всегда запирала. Всегда. Даже если выходила только вынести мусор. Даже днём.
— Не нравится мне это… — пробормотал Дмитрий.
Камилла уже толкала дверь. Внутри было темно. Они вошли. Свет не включали.
Квартира пахла чем-то холодным и чужим. Мебель стояла на своих местах. Пушистый пёстрый ковролин посреди коридора, как и двадцать лет назад. Но воздух был не тот. Он будто стоял, лишённый движения, лишённый жизни.
— Мама?.. — тихо позвала она, голосом, от которого у мужчины сжалось сердце.
Тишина.
Они прошли на кухню. Никого. Потом – в гостиную.
И там, на старом лакированном столе, среди вазочки с конфетами и стопки журналов, лежал телефон. Новый. Совсем не в духе её родителей.
Он зазвонил.
Вибрация прошла по столу, резкая и жуткая в этой тишине. Камилла медленно подошла. Посмотрела на экран.
Без имени. Только номер. Но она уже знала.
Пальцы дрогнули, она ответила.
— Здравствуй, Камилла, — сказал голос. Холодный. Чёткий. Привычный.
Фролов.
Она застыла. Дмитрий шагнул ближе, но не вмешался.
— Рад, что ты всё же решила навестить родной дом, — продолжил он. — Правда, ты опоздала. Родителей здесь уже нет. Но я позаботился, чтобы им ничего не угрожало. Пока.
На фоне вдруг раздался голос её отца – не крик, а спокойная фраза, будто он, как всегда, рассуждал о чём-то близком, своём, привычном.
Девушка выдохнула – медленно, как будто из неё силой вырвали воздух.