— Ками... — Дмитрий схватился за голову, пошатнулся. Кровь пошла из его носа.
И тут выстрел.
Дротик.
Он прилетел с крыши соседнего дома и по касательной задел плечо мужчины. Он попытался обернуться и рухнул. Снотворное в выпущенном снаряде сработало мгновенно. Особая формула явно была рассчитана на точечный эффект – отключить, не убивая.
Дмитрий задышал тяжело, его глаза закатились, пальцы дрожали.
Камилла инстинктивно подхватила его, но не могла больше удержать в сознании – оно ускользало.
Рядом ещё один выстрел.
Дротик, пронзивший воздух, сорвал прядь её волос. Только чудо, что не попал.
Она застыла, опершись на стену.
И тогда – пришла ярость.
То, что раньше тонуло в сострадании и сомнениях, теперь вспыхнуло внутри – как огонь, вырвавшийся из-под кожи. Всё, что Камилла пережила в поезде – алхимическое рубедо, слияние женского и мужского начал – теперь рвануло наружу, как пламенный вихрь, питаемый гневом.
Она сорвала с себя невидимые цепи – инстинктивно, на чистом импульсе. Не волей, не мыслью, а чем-то древним, доразумным. Как будто сама ткань её души вырвалась из клетки.
Внутри что-то разошлось, ударило, растеклось. Пространство содрогнулось. Воздух дрогнул от жара. На крышах вспыхнули сбои – подавляющие модули треснули, искры сыпались на металл. Один из снайперов отшатнулся, зажал голову – из ушей тонкими струйками пошла кровь.
Но девушка уже поняла: следующий выстрел – будет не предупреждением.
Она инстинктивно бросилась к Дмитрию, схватила его за руку. Но он уже не реагировал. Веки дрожали, дыхание было прерывистым. Он пытался сказать что-то – губы шевелились, но не издавали звуков.
— Нет… нет… — прошептала она, наклоняясь ближе.
Её пальцы сжались на его одежде. Она попыталась приподнять его за плечи, но тело было слишком тяжёлым. К тому же под ногами скользкий снег и битые куски льда, дыхание сбивается, мысли путаются.
«Вставай. Прошу… Вставай…»
Но он не мог. Дротик с неизвестным веществом сделал своё дело.
И тогда она поняла: у неё нет времени.
В уши ударил резкий звук – щелчок затвора. Камилла подняла голову – на крыше мелькнула чья-то тень.
Снайперы.
Перезарядка. У них есть ещё несколько секунд.
Решение пришло само. Жёсткое. Больное.
Она накрыла пальцами лоб Дмитрия и, почти на автомате, вбила в его память образ: «Я в безопасности. Не сопротивляйся. Выживи.»
Простое внушение. Без силы. Только след тепла последнего прикосновения, осевшего на коже словно поцелуй.
А затем девушка отпустила его.
Развернулась. И побежала.
Снег захлестнул её лицо.
За спиной раздавались крики. Кто-то выбежал из подъезда. Кто-то дал команду.
— Не стрелять! Она нужна живой!
Но Камилла уже растворялась в переулке, вдыхая мороз, сжимая кулаки, чувствуя, как ярость и страх сплетаются в одно целое.
Она потеряла его.
И теперь у неё осталась только цель.
РУБЕДО: Глава 7. Пепел знаний
Комната была тесной, с низким потолком и тусклым светом. Когда-то здесь ставили капельницы и делали уколы отдыхающим – теперь же бывший процедурный кабинет санатория стал камерой допросов. Белые стены с пятнами от старой краски, воздух, пропитанный антисептиком и чем-то устаревшим, пыльным – словно временем, застрявшим в трещинах кафеля. Под самым потолком – узкое окно, из которого внутрь лился серый свет, скорее создавая полумрак, чем освещая.
В центре стоял металлический стул, больше похожий на кресло для забора крови. На нём неподвижно сидел Дмитрий, пристёгнутый к подлокотникам мягкими, но крепкими фиксаторами.
После разрыва связи с Камиллой маскировка ослабла, и черты мужчины вернулись к своему естественному облику. Казалось, он слегка осел в плечах, будто потеряв невидимую поддержку. Русые волосы отросли и теперь небрежными прядями спадали на лоб. Подбородок, покрытый щетиной, был опущен, кожа побледнела, на лбу блестели капли испарины.
И всё же – несмотря на усталость и заторможенность – орехово-зелёные глаза оставались ясными. В этом взгляде не было покорности. Только молчаливая стойкость.