Фролов стоял у противоположной стены, отрешённо рассматривая кружку с чаем в руках. Светлый пиджак, аккуратная стрижка, ни капли спешки. Он выглядел так, будто только что вышел из своего кабинета и зашёл поболтать с коллегой. Тот же прямой взгляд. Тот же вкрадчиво-мягкий голос, под которым слышался холод стали.
— Газ был странным, — заговорил первым Дмитрий. Голос немного хрипел. — Не яд. И не паралитик. Но мозг будто… Начал отключаться. Провалился в плотный туман.
Глава Ордена кивнул, не торопясь, поставил кружку на инструментальный столик в углу.
— Нейроблокатор нового поколения. Его разрабатывали под специфику дара Камиллы. Он не убивает. Не калечит. Просто обрывает связи. Замедляет передачу сигналов. Ну и отключает восприятие... Временно.
— Заботливо, — криво усмехнулся русоволосый мужчина. — Особенно по сравнению с тем, как вы обычно обращаетесь с теми, кто мешает вам.
Александр чуть склонил голову. Он выдержал паузу, а затем его голос разрезал тишину, наполнившую помещение.
— Мы не лишаем жизни без нужды. Это не наш путь. Орден стремится не к смерти, а к её преодолению.
Дмитрий сжал зубы, но не отреагировал сразу. Только взгляд стал жёстче.
— Я о том, что вы делаете с людьми. С нами. Ты сказал, что твоя организация не убивает без причины. Но разве эксперименты, которые вы проводите в своих лабораториях – это не насилие?
Пауза.
Фролов чуть сузил глаза.
— Дмитрий, вы с Камиллой смотрите на нас через эмоции. Это естественно, но неправильно. Мы – не палачи. Мы инженеры новой природы. Исследователи…
— Как же вы фанатично уверены в своей лжи… — перебил его бывший психолог, глядя прямо. — Вы нарисовали себе миф о великой цели, чтобы не видеть собственных рук, запачканных в чьей-то крови.
Он приподнял подбородок, голос стал тише, но твёрже.
— Я был одним из тех, кого вы пытались сломать. Это не эволюция. Это расчётливая жестокость, прикрытая терминами. И ты это знаешь.
Глава Ордена посмотрел на него с интересом – как на шахматную фигуру, внезапно сделавшую неожиданный, но точный ход. Его губы чуть дрогнули, будто в тени усмешки.
Мужчина подошёл ближе и, слегка наклонившись, опёрся ладонью о край стола.
— Вы не жертвы, Дмитрий. Ни ты, ни она. Вы всего лишь граница между тем, что было, и тем, чем станет человек.
Он замолчал. В комнате вновь ненадолго повисла тишина – густая, как воздух перед грозой.
— Ты говоришь о гуманности... Но иногда приходится выбирать между великой целью и индивидуальной судьбой. Между человечностью и будущим человечества.
Он выпрямился, снова взял свою кружку и, не спеша, направился к двери.
— Отдыхай. Камилла скоро будет здесь. И ты ещё нам понадобишься.
Дверь закрылась с мягким щелчком, оставив после себя ощущение чего-то недосказанного.
Дмитрий остался в тишине. Только тонкий гул вентиляции да редкие капли из крана напоминали, что время ещё продолжает своё движение.
Он сидел неподвижно, прислушиваясь к себе.
Мужчина сжал зубы, а затем медленно перевёл взгляд на собственные ладони и несколько раз сжал их в кулаки, разгоняя кровь.
Камилла меняется. Как будто шаг за шагом отходит от того, что делает человека человеком. Но может, именно так и должно быть. Чтобы сражаться с тенями – нужно самому стать чем-то большим.
Он знал: уже не повернуть те изменения, что затронули суть его возлюбленной.
Раньше его это сильно тревожило, но беседа с Фроловым натолкнула на мысль, что, вероятно, Камилла была права в своих радикальных стремлениях уничтожить знание о Камне и цветочных девах, о том, как искусственно переписывать саму суть человека.
Это должно исчезнуть, быть выжженным до последнего символа.
И если ради этого он останется в этой комнате навсегда – пусть.
Лишь бы Орден прекратил своё существование.
***