В квартире всё было до странного знакомо. Воздух хранил запах прошлых лет: пыль от книг, слабый аромат ванили с кухонной занавески, затхлый след старых журналов и линолеума.
Камилла сидела в отцовском кресле, обтянутом потертым коричневым дерматином, с локтями опирающимися на колени и взглядом, впаянным в монитор.
На экране – спутниковое фото, растянутое до пиксельного шума. Среди серо-зелёных пятен выделялся уже знакомый девушке силуэт: пансионат «ЗАРЯ». Рядом – листы бумаги, исписанные рукой: маршруты, входы, наброски старой планировки, выуженные с заброшенного форума туристов, обсуждавших советские здравницы.
Она была одна. Совсем одна. И в этой тишине – впервые за долгое время – не было ни тревоги, ни боли.
Гнев остался. Но больше не пылал. Он стал плотным, тяжёлым, как сплав, отлитый в форму. В ней не было паники. Не было сомнений. Только холодная, ясная решимость.
Прямая атака означала смерть.
Фролов держал козырные карты в руках: её родителей, Дмитрия. Один неверный шаг – и он не пощадит её близких.
Глава знал, чего она боится. Ждал, что она сорвётся, как прежде. Но Камилла больше не была прежней. Она не будет сжигать себя в пламени. Она станет тем, кто правит огнём.
Цель была ясна, чёткая, выточенная в её сознании, как лезвие: проникнуть в пансионат. Бесшумно. Без следа. Не как разрушитель – как тень. Слиться с фоном, стать одной из них.
Незаметной.
Она должна была пройти сквозь систему, словно сквозь воду. Не поднимая волн. Не оставляя завихрений.
Найти след Дмитрия — живой он или…
Нет. Живой. Она бы почувствовала иное.
Найти родителей.
И главное – успеть выйти. Прежде чем вглядывающиеся в камеры лица поймут, что что-то выбивается из привычной картины. Прежде чем кто-то заметит неуставную прямоту её взгляда, напряжение в походке, непривычную собранность. Прежде чем кто-то произнесёт её настоящее имя.
Камилла знала – у неё будет только один шанс.
А после останется только хаос.
И пепел.
***
Пансионат «Заря» когда-то был гордостью области – окружённый сосновым бором, с аккуратными терренкурами, источником минеральной воды и лозунгами о здоровье тела и духа. Теперь здесь царила неподвижность, в которой всё живое будто затаило дыхание. Здание старело, как человек, забытый в одиночестве: с трещинами, провалами и дрожащей памятью о прошлом величии.
Камилла стояла у обочины просёлочной дороги, затянутой серым снежным месивом. Под ногами скрипел наст, разбавленный песком и шлаком.
Впереди – массивные металлические ворота, заиндевевшие, с ржавыми разводами. Над ними – арка, некогда яркая, теперь облупившаяся, с торчащими буквами: «ЗАРЯ».
Ниже, перекошенная, на гвоздях – новая табличка из пластика: «Опасно! Ведутся строительные работы».
По периметру пансионата тянулся бетонный забор, местами треснувший, местами усиленный арматурой. Вокруг него сквозь снег проступали остатки старых дорожек – обломки плитки, вросшие в лёд. Боковая аллея уходила в бурьян и снежные наносы – здесь когда-то был розарий. Теперь только обледеневшие шипы напоминали о цветах.
Только один участок выглядел обжитым – калитка с дежурным постом возле ворот. За мутным стеклом КПП тускло горел свет, играло радио.
Камилла поправила серую куртку – плотную, чуть великоватую, без каких-либо эмблем или декоративных деталей. Под ней скрывался новый облик – не просто чужое лицо, а иная оболочка.
На этот раз перевоплощение не ограничилось изменением черт лица, длиной волос или положением родинок. Её способности, усиленные последним этапом внутренней трансформации, позволили изменить не только внешность, но и саму суть. Теперь она не просто выглядела иначе – она ощущалась иначе.
Была кем-то новым.
Перед будкой сторожа стоял уже парнишка. Тихий и совсем непримечательный. Молодой технарь с уставшим взглядом и рюкзаком – удобная маска.
С виду – самый обычный вчерашний выпускник: узкое лицо, коротко стриженные рыжеватые волосы, серые глаза, утомлённые вечным недосыпом. Под глазами – тени ночных марафонов, будто он только что вылез из очередной десятой катки в «Dota 2» и не совсем понял, в каком из миров сейчас находится.