Этот облик она выбрала не случайно.
В среде, где доминирует мужская иерархия, женщина – особенно одна – привлекла бы лишнее внимание. Тем более, что Орден, если и ждал визитёра, то точно не с кадыком.
Способность изменять даже пол? Приятный бонус, о котором Камилла сама узнала буквально на сутки назад. Сюрприз, как говорится, и для врага, и для себя.
Куртка скрывала тонкую фигуру, а мешковатые джинсы и тяжёлые ботинки завершали образ. Она – теперь он – двигался с хрупкой неуверенностью. Ни военной выправки, ни суеты.
В будке дремал охранник – пожилой, с растрёпанными усами и запавшими глазами. Его брови нависали над лицом, будто две толстых гусеницы, и придавали ему вид настороженного филина, которого разбудили не по расписанию.
В одной руке он держал гранёный стакан в металлическом подстаканнике – чай в нём был тёмный, как нефть, и, вероятно, крепкий настолько, что мог взбодрить даже мертвеца. На поясе болталась рация.
Он поднял глаза, сонно моргнул, затем зевнул и недовольно буркнул.
— Парниш, шёл бы ты отсюда. Не видишь, что ли, знак? Санаторий не работает.
Камилла, скрытая за новой внешностью, медленно наклонился к стеклу, и их взгляды встретились.
В этот миг реальность неуловимо дрогнула. Внушение скользнуло внутрь, как шелковая нить в игольное ушко.
Охранник заторможенно моргнул, а затем потянулся к дверному замку.
Щелчок.
Камилла вошла.
В тесной будке охраны пахло старым линолеумом, пылью и крепким чаем, который, казалось, пропитал обои, одежду и даже воздух. Свет тускло пробивался сквозь мутное стекло, рисуя на полу бледный прямоугольник.
Старик удалился в сторону узкой койки в углу комнаты.
Девушка уложила его аккуратно, почти с заботой – как старого пса, которому выдали внеплановый отпуск. Он и не сопротивлялся, его уставшее сознание мягко соскользнуло в тёплую пустоту внушённого сна. Довольно скоро из его угла послышалось мирное сопение.
Она стояла над ним несколько секунд, внимательно изучая каждую черту. Морщины, складки на лбу, привычный изгиб губ. Всё это Камилла впитывала, как вода форму сосуда. Лицо охранника стало её новой маской. Набор мелких движений, микрожестов – девушка копировала всё с фанатизмом художника.
Затем, без спешки, открыла скрипучий металлический шкаф. Внутри висел одинокий комплект формы – пиджак с залоснившимися локтями, брюки, уже принявшие форму чужих коленей, и старая фуражка, пахнущая потом и государством.
Камилла сняла куртку, надела форму. Рукава были чуть длинноваты – как будто одежда ещё не решила, признавать ли её своей. Она натянула фуражку, поправила её перед зеркалом, и на миг замерла. Отражение посмотрело на неё чужими, уставшими глазами. Девушка чуть поправила брови, изменив изгиб, чуть опустила уголки губ – и лицо потускнело, потонуло в тени.
На стуле лежала рация. Камилла пристегнула её к ремню, выпрямилась, и позволила себе короткую ухмылку.
«Игра началась».
Она шагнула к двери, будто вступала в очередной театральный акт – теперь с фуражкой, с ключами, и с целой территорией, наполненной людьми, готовыми поверить в то, что она один из своих.
Новые маски уже ждали за бетонной стеной санатория.
Камилла шла к ним – как к давно знакомым ролям.
***
Внутри главного корпуса всё оказалось куда современнее, чем снаружи. Свежевыкрашенные бетонные стены, новая проводка, яркие лампы, запах дезинфекции и металла. Но сквозь чистоту стерильного будущего проступало прошлое: облупившиеся поручни вдоль коридоров, таблички по типу «Кабинет лечебной физкультуры», закрашенные керамические панно с советскими лозунгами и старая плитка, кое-где уже треснувшая от времени.
По этому коридору шел знакомый каждому охранник – дед Гена, официально Геннадий Васильевич. Он обычно дежурил на КПП: всем известный, но почти не выходящий за пределы проходной. Иногда его видели в столовой, реже – в курилке. Поэтому, когда он появился возле перехода в лабораторное крыло, это вызвало не столько тревогу, сколько любопытство.
— Ген, ты чего сюда приперся? — бросил ему молодой охранник у поворотной стойки, не отрываясь от монитора.
— А где мне теперь жрать, Вовка? — буркнул дед, прочищая горло. — Там на кухне капусту пережарили, вонь до поста дошла. Вот и решил поинтересоваться, может, у вас тут провиант получше.