— У нас? Только если протеиновые батончики, — фыркнул другой, — и то, после пятой смены их на вкус не отличишь от подошвы берца.
— Холостяк, братцы, как печка без дров, — хмыкнул дед, кокетливо закручивая ус, включая шарм на максимум. — Вроде стоит, а толку ноль. Пойду-ка я к медсестричкам. У них, глядишь, и варенье, и беседа потеплее.
— Передай им привет, — усмехнулся Вовка, оторвавшись наконец от экрана. — Скажи, что мы тут с голоду пухнем. Авось и нам подкинут чего.
Дед кинул им в ответ многозначительный взгляд и неспешно потопал в сторону перехода в нужное ему крыло.
Он двигался с характерной походкой – неторопливой, с лёгкой сутулостью и покачиванием головы. В руке – стакан с крепким чаем, подмышкой – газета с кроссвордами. На поясе болталась рация, но старая, с облезшим шильдиком. Всё это – атрибуты, которые мозг встречающихся на пути людей считывает, как «безопасные».
Камилла же, принявшая облик деда Гены, убедилась в том, что он был идеальной маской. Все к нему привыкли. Никто его не боялся, не опасался, никто не проверял. Его воспринимали как часть старого интерьера – вечный, ворчащий, шутливый и незаметный.
Мимо прошли двое лаборантов. Один из них вежливо кивнул старику.
— Доброе утро, Геннадий Васильевич.
— И тебе, сынок. — Камилла кивнула с точностью до интонации, выдав лёгкую натужную усмешку.
Она продолжила путь, краем глаза отмечая поведение окружающих. Кто с кем здоровается. Кто отводит взгляд. Где камеры моргают. Где двери открыты. Где висят настоящие замки, а где – только видимость контроля.
Её присутствие идеально вписалось в фон этого места.
Пока этот старый охранник – просто охранник, Камилла может быть где угодно. И слышать больше, чем должна.
Первое проникновение внутрь прошло гладко. Пройдя через главный вестибюль, пропахший хлоркой, она свернула в служебный коридор и исчезла из поля зрения камер.
На следующий день она уже была в другом теле – старой уборщицы со шваброй и выражением вечной усталости. Образ был одним из тех, что девушка считала с окружающих при первой вылазке. Пожилая женщина имела доступ к тем помещениям, где простому охраннику бывать не доводилось.
Силой внушения Камилла списала очередную работницу с дневного дежурства, а сама внедрилась в её смену в качестве замены. На этот раз ей удалось пробраться в архивное хранилище данных, где держится значительная часть информации о проводимых экспериментах Ордена.
Уборщица прошла по коридору с ведром и шваброй, едва прихрамывая. На ней был выцветший фартук, серый платок на голове и круглые очки в толстой оправе. Облик – почти карикатура: старая техничка, давно ставшая привычной частью интерьера.
Она остановилась перед дверью, над которой висела табличка: «Технический архив».Сквозь стекло было видно: внутри горят лампы, мигают индикаторы. А у монитора – дежурный. Молодой, в толстовке, в наушниках. Но бдительный – из тех, кто не спит на посту.
Камилла постучала шваброй в приоткрытую дверь и проскользнула внутрь.
— Добрый день, милок. Грязи-то натоптали...
Дежурный снял один наушник, взглянул на неё с лёгким раздражением.
— Вечер уже давно, баб Зин. Чего так поздно?
— У нас график – по велению начальства, — ответила Камилла голосом, пропитанным пожилым ворчанием. — Вчера в «лечебной» пол залили, теперь всё подряд драим.
Она с глухим стуком поставила ведро у стены, швабра заскрипела по линолеуму, словно комментируя происходящее. Ровные движения, привычная поза – старенькая уборщица на смене. Кто будет на неё смотреть?
— Ты там не заливай только, слышишь? Нам тут недавно всё оборудование заменили. Сожжёшь что-нибудь и мне крышка, — пробормотал дежурный, бросив взгляд через плечо.
Камилла усмехнулась – внешне едва заметно.
— Мальчик мой, да я работала здесь ещё когда твой начальник под стол ходил. Я по плитке чую, где трубу прорвёт.
— Ну-ну, — буркнул он и снова уткнулся в монитор.
Девушка не была техническим специалистом. Она не знала, как устроены внутренности серверов – не настолько, чтобы уверенно отключить систему, не привлекая внимания.