— А ты знаешь, каково это – видеть, как ты гаснешь? — неожиданно резко ответил он. —Кам, ты не в ловушке Фролова. Ты в ловушке собственной силы.
Воздух вокруг натянулся, как перед ударом молнии.
— Я должен был уберечь тебя, но не смог, — прошептал он уже тише. — И теперь понимаю: не логика, не расчёт, не попытки поймать ритм спасут тебя.
Он медленно опустился на колени перед ней, взял её ладони в свои. Пальцы его были тёплыми и чуть дрожали.
— Я выбрал тебя не потому, что ты сильная. А потому что ты – настоящая. Не Камень. Не спаситель. Просто ты.
Девушка зажмурилась.
— Если ярость не помогает... тогда, может быть, поможет страх. Или любовь. Или всё сразу.
Он смотрел ей в глаза, пронзая её своим орехово-зелёным взглядом, полным тревоги и решимости.
Воздух в комнате стал гуще, будто натянулся невидимой плёнкой. Пространство слегка задрожало, однако, ничего так и не изменилось.
Где-то за стенами все также щёлкали реле, невидимый генератор продолжал свою колыбельную подавления – тёплый ровный шум, убаюкивающий и плотный, как снег в январском лесу.
Лицо Дмитрия было напряжённым, но взгляд – невероятно мягким.
Камилла едва слышно выдохнула.
— Димка, я чувствую волнение сил внутри себя, но не могу их выпустить… — тихо прошептала она. — Даже злость не помогает сорвать барьер.
Русоволосый мужчина задумчиво уставился куда-то чуть выше плеча девушки.
— Если мне придётся пожертвовать собой, чтобы ты снова вспомнила о том, кто ты – я сделаю это.
Дмитрий медленно разжал её пальцы – и прежде, чем Камилла успела осознать движение, острый осколок керамической плитки, спрятанный в подвороте его рукава, рванул кожу на запястье, оставляя за собой неровный кровавый след.
Капля тёмной крови упала на кафель с глухим, почти неприличным шлепком.
Камилла резко вскинулась, воздух в груди обжёг лёгкие.
Мир в этот миг словно замер – только рваная рана на его запястье дышала вместе с её отчаянием.
— Что ты творишь?! — она схватила его за руку, глаза наполнились ужасом.
— Я заставляю тебя чувствовать, — ответил мужчина, тяжело дыша, с перекошенным от боли лицом.
Девушка задрожала.
В глазах заблестели слёзы, который через мгновение уже катились по щекам, оставляя горячие дорожки.
— Ты сумасшедший… — прошептала она, судорожно сжимая рану на его руке. — Зачем, Димка…
Раненный мужчина коснулся своим лбом её лба.
Дыхание смешалось.
— Потому что ты – всё, что у меня есть…
Затем он поцеловал её.
Его губы – горячие, обжигающие – уверенно сомкнулись на её губах. Солоноватый привкус слёз смешался с теплом дыхания.
Камилла застыла, как от удара током.
Сердце громыхнуло в груди, забилось где-то в горле, сбиваясь с привычного ритма.
На одно крошечное мгновение мир остановился. А потом она откликнулась – жадно, отчаянно, будто это был их первый… и последний поцелуй.
Всё, что она прятала так долго – страх, боль, вина, любовь – с новой силой вспыхнуло в ней единым, нестерпимым пламенем. Пламя это росло, вспыхивало, поднималось к горлу, к глазам, к самой её сущности.
Девушка вцепилась в него, теряя контроль, забывая, где кончается её тело и начинается его.
Поцелуй стал более глубоким – полным отчаяния, желания и силы, которой больше некуда было деться. И вместе с этим огнём внутри неё что-то оборвалось.
Океан хлынул наружу.
Воздух дрогнул. Словно сама реальность содрогнулась. Волна силы пошла от неё – тёплая, неудержимая, всепоглощающая. Резонанс ударил в потолок, заставив стены задрожать. Микросхемы в обшивке заполыхали внутренним огнём. Кристаллы трещали, плавились, умирая под напором энергии.
Свет моргнул, мигнул снова – и в последний раз вспыхнул с невыносимым накалом. Стены заходили волнами. Потолок надломился. Где-то за стеной генератор завыл, как раненый зверь.
Дмитрий согнулся, прижимая руки к ушам, но силы было слишком много. Его сотрясала дрожь, а воздух казался вязким, как мёд.