Она снова была рядом и одновременно недостижимо далеко. Свет вокруг неё будто сгущался, пульсировал, исходя не снаружи, а изнутри. Как будто сама ткань мира не могла её удержать.
— Что ты с ними сделала? — спросил он, не поднимая голоса.
— Ничего, — ответила девушка. — Я просто показала им то, кто они есть на самом деле. Без приказов. Без формы. Без ложных идолов.
И вновь – шаг вперёд.
Коридор зазвенел от напряжения. Где-то включилась система экстренной блокировки, но замки не сработали. Реле щёлкнули и сгорели. Металл не гнулся – он рассыпался в пыль.
Из-за нового поворота показалась очередная группа.
Один из бойцов уже потянулся к триггеру. Он не мог даже отпустить курок. Палец его застыл.
Другой дрогнул – и в его глазах отразился ужас, растущий изнутри. Один за другим они начали отступать. Не потому, что получили приказ. А потому что почувствовали: у них нет шансов.
В этот момент Камилла была не просто человеком.
Она была Камнем.
В теле. В движении. В своём выборе.
И она шла вперёд.
За смертью Ордена.
***
Главная лаборатория встретила их стерильной тишиной. Высокие потолки, белые лампы под сводами, стекло, металл и отблеск чего-то холодного на идеально отполированных поверхностях.
Это пространство не дышало. Оно было не живым и не мёртвым, словно существовало отдельно от жизни. Как операционная, где препарируют не тела, а саму природу бытия.
В центре зала стоял он.
Александр Фролов.
Без оружия, без брони. Лишь светлый пиджак, прямая спина и руки, сцепленные за поясницей.
Молодой, но удивительно некрасивый мужчина, он одновременно отталкивал и притягивал внимание своим тяжёлым, уверенным взглядом.
Он стоял так, будто лаборатория – продолжение его воли.
Фролов не излучал ни ярости, ни страха – только холодный расчёт. Всё уже давно было им решено и предусмотрено.
— Ты пришла, — произнёс он спокойно, словно ставил точку в давно решённом уравнении.
— Не могла не прийти, — ответила Камилла.
Александр сделал шаг вперёд. Свет безжалостно высветил усталые черты его лица, глубокие тени под глазами. На секунду он показался не властителем судеб, а измождённым человеком, который слишком долго боролся с вечностью и проиграл.
— Я не хочу убивать тебя, — произнёс он. Голос был ровным, почти ласковым. — Ты должна была стать инструментом. Проводником к новой эре. Эре, где смерть больше не будет законом.
Он сделал ещё шаг, сжимая пальцы за спиной.
— Ты гораздо могущественнее, чем любое из живых существ в этом мире, — продолжал он. — Но ты всё ещё держишься за человечность. За эмоции. За страх. За любовь.
Глава Ордена остановился. На его губах появилась тень улыбки – болезненной, вымученной.
— Ты вырвалась. Стала непослушной. Неподконтрольной. Опасной.
Он перевёл взгляд на Дмитрия, затем вновь на Камиллу.
— А теперь ты пришла сюда, чтобы уничтожить всё, что мой род строил поколениями. И ты готова умереть ради него.
Пауза. В глазах Фролова мелькнула искренняя скорбь. Но ни на секунду – с омнение.
— Значит, придётся напомнить, что боль – не абстракция, а инструмент, — почти шепнул он. — Ты боишься потерять. Значит, ты ещё не освободилась.
Он говорил мягко. Почти с сожалением. Как хирург, объясняющий, почему должен разрезать. Как бог, пытающийся убедить своё творение, что боль – это благо.
Камилла сжала кулаки. Её голос прозвучал ровно.
— Ты не за бессмертие для людей здесь борешься – за свои амбиции. В стремлении стать богом, ты и не заметил, как перестал быть человеком. Твоя эволюция – это мутация без души. Плод страха, лжи и контроля.
Пауза.
Дмитрий шагнул вперёд. Он выглядел бледным, но голос его был твёрдым.
— Вы оба ошибаетесь, — сказал он. — Сила без человечности – безумие. А человечность без силы – бессилие. Только вместе они дают смысл.
Фролов прищурился.
— Красивая фраза, — ответил он. — Жаль, что ты так и не стал достойным продолжателем нашего дела, как того хотел Медников.