Но не для неё. Что-то уже изменилось. Она посмотрела в ночное небо.
«Завтра всё начнётся.»
НИГРЕДО: Глава 4. Проклятая святыня
Машина уверенно шла по старой трассе, хоть асфальт под колёсами больше напоминал крошево, чем дорогу. Пейзаж за окнами становился всё мрачнее: заброшенные дома, заросшие травой дворы, покосившиеся ворота, которые, казалось, вот-вот окончательно рухнут. Серое, низкое небо давило сверху, и было неясно, разразится ли оно дождём или так и останется висеть тяжёлым свинцовым куполом.
Камилла сидела молча, пристально глядя в лобовое стекло. Вроде бы спокойная, но её пальцы выдавали напряжение – они то и дело сжимались в кулак на коленях.
Дмитрий мельком посмотрел на неё, затем снова перевёл взгляд на дорогу.
— Не узнаю тебя, Кам, — наконец, нарушил он молчание. — Обычно к этому моменту ты уже начинаешь жаловаться на мою «унылую рожу». Или на музыку. Или на всё сразу.
Камилла даже не повернула головы.
— Если бы у меня был выбор, я бы поехала без твоих комментариев.
Дмитрий фыркнул.
— Звучит так, будто ты сама себе не веришь. — Он склонил голову чуть вбок, оценивающе глянув на неё. — Признайся, ты скучала по моему обществу. Разве нет?
— О да, — протянула она с преувеличенным сарказмом, всё-таки посмотрев на него. — Каждую ночь я засыпаю в слезах, мечтая, чтобы рядом раздавался твой голос, объясняющий, почему я во всём неправа.
— Ну хоть честно, — с довольным видом отозвался он. — А то я уже начал волноваться, вдруг ты заболела.
Камилла закатила глаза и снова отвернулась к окну. Впрочем, Дмитрий уловил едва заметную тень усмешки в её уголках ее губ.
Несколько минут тишины. Машина плавно скользила по дороге, её размеренное урчание разбавляло давящую атмосферу. Затем мужчина снова заговорил.
— Если мы приедем, а там окажется просто куча старых кирпичей, ты что, разревёшься?
Камилла хмыкнула.
— А тебе прям не терпится увидеть меня в слезах, да? Или ты просто питаешься чужими страданиями?
— Ну, знаешь… — Он многозначительно повёл плечами. — Разочарование, крах надежд, драматичный монолог под шум дождя. Всё это вполне в твоём духе.
Она смерила его тяжёлым взглядом.
— А тебе так уж хочется увидеть эту сцену? Или ты просто коллекционируешь чужие неудачи?
— Скорее, я научился предугадывать закономерности, — лениво отозвался он, слегка притормаживая перед очередной выбоиной на дороге.
Камилла снова замолчала, но теперь её раздражение сменилось чем-то другим. Он проверял её, но не там, где стоило.
Машина продолжала двигаться вперёд, поглощая километр за километром. Дорога становилась всё хуже: выбоины глубже, асфальт сменился потрескавшимся покрытием, кое-где заросшим мхом и пылью. По обочинам мелькали редкие дорожные знаки, покосившиеся и облезлые, словно давно забытые.
— Слушай, если у тебя есть тайный план угробить меня где-нибудь в глуши, сейчас самое время признаться, — пробормотала девушка, хмуро наблюдая, как за окном проплывают серые силуэты заброшенных построек.
Дмитрий усмехнулся, но не отвёл взгляда от дороги.
— Думаешь, мне так не терпится от тебя избавиться? Не льсти себе.
Она закатила глаза, но в её голосе не было прежнего напряжения. Возможно, из-за усталости, а может, из-за того, что дорога, монотонно тянущаяся под колёсами, убаюкивала её бдительность.
Машина проехала мимо заброшенного придорожного магазина с выбитыми окнами и вывеской, из которой уцелели лишь несколько букв. Рядом, у самого порога, стоял пожилой мужчина в потёртой телогрейке, сильно выцветшей от времени. Его массивные, узловатые пальцы держали сигарету, едва тлеющую на холодном воздухе. Крошечный красный огонёк то вспыхивал, то гас, окутывая его худое лицо завитками синеватого дыма.
Старик медленно поднял голову, провожая машину тяжёлым взглядом. Его глаза, глубоко посаженные в морщинистом лице, были серыми, почти бесцветными, но в них читалась не то тревога, не то холодная отстранённость. Словно он смотрел сквозь машину, сквозь стекло, прямо на пассажиров, оценивая их без спешки.