Окружающая обстановка только усиливала мрачное впечатление: магазин, поросший травой, на обочине – куски бетонных плит, подёрнутые мхом, а вдоль дороги валялись ржавые металлические детали, которые некогда, возможно, были частью старого трактора. Над головой мужчины висела сломанная вывеска, которая дрожала на слабом ветру.
Сигарета, зажатая в его пальцах, истлела почти до фильтра, но он не отнимал её от губ, словно забыв о ней.
Камилла почувствовала, как её спина покрывается холодом, но попыталась отмахнуться от этого ощущения.
— Ты только глянь, — пробормотала она, нервно поднимая бровь. — Этот взгляд. Он нас не проклянёт случайно?
Дмитрий мельком посмотрел в зеркало заднего вида, но ничего не ответил.
Старик по-прежнему стоял, не отводя взгляда, а сигарета в его руках продолжала тлеть, медленно испуская тонкую струйку дыма, которая растворялась в свинцово-сером небе.
— Доброжелательные местные, — пробормотала девушка, проводив взглядом отдаляющуюся фигуру мужчины в зеркало заднего вида.
— А что ты хотела? — равнодушно отозвался бывший психолог. — Эти места давно стали забытыми, а любая чужая машина здесь – как светошумовая граната в болоте.
— Ты так говоришь, как будто сам отсюда, — фыркнула она.
— Нет, но мне доводилось бывать в подобных местах, — он сделал короткую паузу, а затем добавил с лёгким намёком: — Люди живут здесь десятилетиями, поколениями. Для них городские вроде нас – чужаки, которым нечего тут делать.
Камилла перевела взгляд на дорогу, размышляя над его словами.
— Может, они и правы, — тихо сказала она.
Дмитрий хмыкнул, но не ответил.
Спустя ещё несколько километров на горизонте показались крыши домов. Деревня выглядела крошечной, словно вырванной из другого времени: низкие постройки с покосившимися заборами, узкие улочки, где редко встречались люди. Лишь несколько фигур двигались вдоль дороги, закутанные в тёмные куртки, с настороженными взглядами.
— Вот и цивилизация, — заметил Дмитрий, сбрасывая скорость.
Камилла вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось. Эта тишина, это ощущение чужого взгляда, словно невидимая сеть оплела их машину, не давало ей покоя.
— Нам обязательно нужно остановиться именно здесь? — спросила она, сама не понимая, хочет ли услышать утвердительный ответ.
— Да, — кивнул он. — Если мы хотим узнать правильную дорогу к монастырю, лучше поспрашивать местных.
Дмитрий заглушил двигатель, и машина замерла. Девушка же ошарашено посмотрела на него, а затем на окружающие их дома.
— Отлично, — пробормотала она. — Добро пожаловать в зону отчуждения.
***
Деревня встретила их тишиной. Здесь, казалось, время застыло где-то в прошлом веке. Покосившиеся дома с облупившейся краской, покатые крыши, занесённые пожухлыми листьями, низкие заборы, местами сломанные, и кривые тропинки, ведущие к огородам, где сухие стебли прошлого урожая торчали из земли, как ржавые иглы. Воздух пах дымом от печей, влажной землёй и лёгкой горечью прелых трав.
Машина осталась стоять возле обшарпанной автобусной остановки, находящейся у единственного перекрёстка в деревне, если, конечно, можно было так назвать расширенный участок дороги, с которого в стороны разбегались узкие просёлки.
Камилла выбралась наружу, смахнув ткань пальто, прилипшую к коленям, и огляделась.
Небо давило серой тяжестью, и в этом месте всё казалось приглушённым, будто накрытым полупрозрачной вуалью.
Первым, кого они встретили, был пацан лет двенадцати. Он сидел на покосившемся заборе, болтая ногами, и с явным любопытством разглядывал чужаков. Светлые, торчащие в разные стороны волосы делали его похожим на взъерошенного воробья, а в глазах светился живой интерес. В такой глухомани новые люди появлялись нечасто, а значит, их стоило рассмотреть получше.
Дмитрий первым подошёл ближе, усмехнувшись.
— Привет. Слушай, малец, не подскажешь, как пройти к монастырю?
Мальчишка склонил голову набок, сдвинул брови, будто размышляя, а потом хмыкнул.