Она ускорила шаг, уходя вперёд.
А за её спиной, в самой глубине старого храма, едва заметно дрогнула пыль.
***
Дорога к новому монастырю оказалась гораздо проще. Утоптанная тропа вилась между деревьями, постепенно поднимаясь вверх, словно сама вела их к цели.
По мере приближения очертания строений становились всё отчётливее. Это была небольшая церквушка, выстроенная из светлого камня. В отличие от былого величия разрушенного храма, в её облике не было ни помпезности, ни древнего благоговения, но всё же место внушало уважение. Белые стены, простая, но изящная колокольня, аккуратно выложенные дорожки – всё здесь выглядело ухоженным и обжитым.
Ниже, ближе к подножию холма, раскинулись монастырские строения – те же светлые стены, массивные ворота, скромные постройки, спрятанные за оградой. Весь комплекс казался будто отстранённым, отрезанным от мира. Однако в этой отстранённости не было запустения – напротив, всё здесь дышало тишиной и размеренным покоем.
— Никаких развалин и тайных знаков, — заметил Дмитрий с усмешкой, окидывая взглядом аккуратные клумбы у ворот. — Ни тебе готической атмосферы, ни шёпота призраков. Похоже, здесь всё более чем земное.
Камилла остановилась у калитки, нервно покусывая губу. Она не знала, чего ожидала, но эта ухоженная, почти стерильная обстановка немного сбила её с толку. В отличие от руин, которые словно сами звали её к себе, это место не отзывалось ничем. Тишина здесь была другой – плотной, сдержанной, наполненной чем-то неуловимым.
— Земное или нет, но они могут знать что-то полезное, — сказала она, задумчиво оглядывая строения. — О той монахине, которую я видела. Или… О чём-то ещё.
— О чём-то ещё? — переспросил Дмитрий, чуть склонив голову. — Ты уже заранее решила, что здесь найдёшь какую-то тайну?
Девушка не ответила.
Дмитрий пожал плечами, распахнул калитку и сделал шаг вперёд.
— Что ж, давай узнаем.
Внутренний двор оказался таким же опрятным, как и всё вокруг. Аккуратные дорожки, выложенные камнем, клумбы с осенними цветами, низкие постройки из светлого кирпича – всё это выглядело странно умиротворяюще, как будто мир за воротами с его хаосом и серостью остался где-то далеко.
Вдоль стен тянулись деревянные лавочки, на которых лежали выстиранные полотенца, у стены аккуратно сложены дрова. Возле одного из строений пожилая женщина в простом сером подряснике подметала двор широкой метлой. Её фигура была слегка согбенной, но в движениях ощущалась выправка и внутренняя сила.
Пыль и мелкие листья лениво кружились в воздухе, а движения монахини оставались ровными, размеренными. Иногда она останавливалась, переводила дух и оглядывала двор цепким уставшим взглядом, но, заметив чужаков, лишь слегка нахмурилась, продолжая своё занятие.
Камилла обменялась с Дмитрием взглядом и уверенно зашагала в ее сторону. Девушка не была уверена, с чего начать разговор, но задерживаться в нерешительности не собиралась.
Остановившись в паре шагов от монахини, Камилла бросила быстрый взгляд на её лицо. Морщины залегли вокруг глаз, но взгляд оставался ясным, внимательным. Она не торопилась заговорить первой.
— Добрый день, — наконец произнесла девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишнего напряжения. — Меня зовут Камилла, а это Дмитрий. — Она указала на своего спутника рукой. — Простите, что отвлекаем, но… Мы ищем кое-какую информацию.
Монахиня перестала мести, опёрлась на рукоять метлы и чуть наклонила голову.
— Мир вам, — сказала она тихо, склонив голову. — Можете называть меня матушка Феодора. Что именно привело вас в нашу скромную обитель?
— Мы были возле старого монастыря, — начал Дмитрий, бросив взгляд на Камиллу. — Но нашли там только руины. Мы думали, может быть, здесь кто-то знает, что с ним произошло. Не байки местных, а настоящую историю. Может, остались какие-то архивные записи? Летописи, монастырские хроники… Хоть что-то, что расскажет, что там происходило и почему он был разрушен?
Монахиня кивнула, жестом приглашая их войти внутрь. В небольшой комнате, больше похожей на трапезную, она указала на простой деревянный стол и предложила сесть. В воздухе пахло травами и свечами, создавая ощущение уюта и спокойствия.
Пожилая служительница медленно опустилась на скамью напротив, сложив руки на коленях. В её взгляде скользнула тень давних воспоминаний, прежде чем она заговорила.