— Дима. Замок. Сейчас.
— Хорошо-хорошо, Госпожа, — он усмехнулся и наклонился к замку.
Металл был старым, проржавевшим, местами покрытым мхом.
Дмитрий прикоснулся к холодной поверхности, будто изучая её.
— Знаешь, есть у меня есть одна идея… — пробормотал он.
Камилла насмешливо вскинула бровь.
— Учитывая твои идеи, я морально готовлюсь к тому, что нас выкинет отсюда музейная охрана.
Дмитрий еще раз осмотрел замок, провёл пальцами по ржавой металлической дужке, затем вставил ноготь в зазор между корпусом и скобой, проверяя люфт.
— Старьё, — он опустился на корточки, достал из рюкзака нож и отвертку. — Со временем металл ослабевает.
— Ты собираешься его вскрывать этим? — скептически подняла бровь Камилла.
— Сначала попробую отжать скобу. Старые висячие замки часто держатся не на механизме, а просто за счёт ржавчины.
Мужчина вставил отвертку в щель между скобой и петлёй, затем аккуратно поддевал, одновременно расшатывая замок.
Металл тихо скрипнул.
— Если ржавчина разъела металл, он не выдержит, — он наклонил голову, осматривая положение дужки, затем резко ударил рукояткой ножа по отвертке.
Глухой лязг. Дужка чуть дёрнулась вверх.
Дмитрий перехватил инструмент, надавил всем весом – и вдруг с характерным треском дужка подалась, разжимая хватку.
— Готово, — он снял замок с петли и послал Камилле самодовольный взгляд.
— А ты, оказывается, талантлив не только в язвительных комментариях.
Дмитрий подбросил освобождённый замок в руке, словно трюкач, и ухмыльнулся.
— Да, но мой главный талант – терпение, особенно, когда речь идет о тебе.
Она закатила глаза, но, когда повернулась к двери, улыбка медленно сошла с её лица.
— Ну что? Готов? Или подождём, пока он снова заржавеет?
— Я был готов с той минуты, как ты меня втянула в это безумие, — вздохнул мужчина, толкая дверь внутрь.
Древний механизм заскрипел, открывая перед ними вход в темноту.
***
Внутри башня оказалась ещё мрачнее, чем снаружи. Тьма словно впитывала в себя звук их шагов, поглощая любое движение. Дмитрий первым переступил порог, направив свет фонарика вперёд. Луч осветил пыльный, покрытый трещинами пол, усыпанный осколками стекла и кусками осыпавшейся штукатурки. Запах сырости, гниющего дерева и чего-то металлического густо висел в воздухе, вызывая неприятное ощущение липкой тяжести в лёгких.
— Ужас, — Камилла поморщилась, шагнув внутрь. Голос её прозвучал приглушённо, словно пространство неохотно принимало их присутствие.
Стены, когда-то, возможно, украшенные фресками, теперь были облупленными, изъеденными временем и влагой. В тусклом свете фонаря проступали смутные очертания — круги, линии, символы, едва различимые под слоями грязи. Некоторые участки стены выглядели так, будто кто-то пытался стереть изображения, но они всё равно проступали сквозь тьму.
Скрип. Дмитрий обернулся, фонарик выхватил Камиллу, которая задела ногой что-то металлическое. На полу валялись остатки старой, изогнутой петли, когда-то державшей дверцу небольшого шкафчика.
— Похоже на заброшенную лабораторию из фильма ужасов, — пробормотал Дмитрий, присев, чтобы рассмотреть старый деревянный ящик у стены. Он аккуратно дотронулся до крышки, и та с тихим щелчком поддалась. Внутри лежали обрывки пожелтевших листов бумаги, на которых едва угадывались когда-то тщательно выведенные строки, но теперь они были съедены временем и влагой. Среди бумаг валялись пустые пробирки, их стекло мутное от времени, некоторые с засохшими остатками неизвестных веществ на стенках.
Камилла скривилась, заметив мелкие тёмные крупицы мышиного помёта, густо усеявшие дно. На самом дне лежали обломки сломанных инструментов – тонкие металлические стержни с выгравированными отметками, часть старинных пинцетов, один из которых был погнут, словно его пытались использовать не по назначению.
— Ну вот, — протянула Камилла, брезгливо рассматривая находку. — Великая тайна алхимии, Дим. Целая куча старого хлама и бонусом – местная фауна.