— Она... Она называла себя цветочной девой, — голос Камиллы был хриплым, будто она долго не говорила.
Дмитрий нахмурился, недоумённо глядя на неё.
— Кто? Какая дев...
— Лукерья, — перебила она, всё ещё задыхаясь. — Он создал её. Брюс. Якоб Брюс. Он сделал её не человеком, а чем-то иным. Она... Как-то связана с алхимией, с его экспериментами...
Дмитрий нахмурился, но в его голосе прозвучала попытка рациональности.
— Кам, да ты просто на нервах, — он коротко кивнул в сторону двери. — Ты ведь с утра ничего не ела. Голодный обморок, усталость – вот и привиделось. К тому же, твои видения всегда приходили во сне, а тут...
Он осёкся, внимательно вглядываясь в её лицо.
— А тут всё было иначе, да? — тихо добавил он.
Камилла судорожно сглотнула, всё ещё ощущая призрачный жар на ладони. Затем резко подняла голову, её взгляд был лихорадочным, горящим.
— Это было не совсем видение, Дим. Я была там. Я видела, как он капнул на её руку что-то, и эта жидкость... Она впиталась в неё, понимаешь? Она не просто человек, под ее кожей будто бы корни растений.
Дмитрий провёл ладонью по лицу, пытаясь осмыслить сказанное.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что тот самый Брюс из Петровских времён, создавал... Что? Големов? Гомункулов?
— Цветочных дев, — твёрдо ответила Камилла.
В комнате повисла тишина. Только пыль, кружащаяся в скупом свете, и тяжёлое дыхание Камиллы нарушали её
Затем её осенило.
— Дим... — она резко выпрямилась, хватая его за руку. — Я видела его дневник.
— Чей? — Дмитрий всё ещё смотрел на неё настороженно.
— Этого алхимика! — в её голосе зазвенело возбуждение. — В том видении... На столе, рядом с фолиантами, лежал дневник. Он был исписан, я не успела разобрать, но... — она судорожно провела ладонью по лицу, — Я уверена, он был тем самым, который мы нашли в тайнике.
Дмитрий прищурился, обдумывая её слова.
— Ты думаешь, ответы могут быть там?
— Думаю, мы должны попробовать их найти, — Камилла быстро поднялась на ноги, чувствуя, как внутри вспыхивает нечто, похожее на уверенность. — Если я это вижу, значит, это что-то значит.
Дмитрий выдохнул, покачав головой, но в глубине его взгляда мелькнуло согласие.
— Ладно, только давай уберёмся отсюда, — он бросил быстрый взгляд на тёмные углы комнаты, словно ожидая, что из них выглянет что-то неприятное.
Мужчина протянул ей руку, помогая подняться.
Камилла всё ещё чувствовала слабость, но её мысли были ясны как никогда.
***
Когда они добрались до машины, припаркованной за территорией усадьбы, ночь уже начала уступать рассвету. На горизонте, за тёмными силуэтами деревьев, пробивалась бледная полоска света. Осенний воздух был пропитан влагой и запахом прелой листвы, а лес вокруг оставался тревожно безмолвным, будто сам затаился, наблюдая за ними.
Камилла села на пассажирское сиденье, тяжело выдохнув, и на мгновение закрыла глаза. Голова гудела, пальцы дрожали, но внутри было странное, неотступное чувство незавершённости.
Дмитрий сел за руль, но не завёл машину. Несколько секунд он просто сидел, сцепив пальцы на руле, затем бросил на неё быстрый взгляд.
— Домой, — твёрдо сказал он.
Камилла медленно повернула голову. Свет приборной панели выхватил из темноты его сосредоточенные черты.
— Нет, подожди, — она быстро оглянулась на заднее сиденье, вытащила потрепанный дневник Брюса и раскрыла его на коленях.
Дмитрий раздражённо выдохнул.
— Кам, ты серьёзно? — он постучал пальцем по рулю. — Ты на ногах не стоишь, с утра ничего не ела. Надо выбираться отсюда, а не зачитываться алхимическими сказками на рассвете.
Но Камилла уже пробегала глазами пожелтевшие страницы.
— Ты не понимаешь! — её голос дрогнул, но в нём звучало непоколебимое упрямство. — Этот дневник был у Брюса на столе. Я видела его там. Значит это важно, — Камилла с тоской заглянула мужчине в глаза. — Димочка, меня же не отпустит, пока я не проверю.
Дмитрий скептически покачал головой, но не попытался остановить её.