— И что ты надеешься там найти?
Камилла не оторвала взгляда от страниц.
— Хоть что-то, — пробормотала она, лихорадочно перелистывая записи.
Где-то далеко над лесом уже брезжил рассвет, но внутри машины время словно застыло.
Камилла внезапно замерла, её пальцы судорожно сжали края дневника. Глаза пробегали по строчкам, но смысл слов словно вонзался прямо в разум, не требуя расшифровки.
— Здесь… — прошептала она. Голос звучал глухо, словно она не могла до конца осознать прочитанное. — Он пишет о жертве. О процессе, который… Изменяет её.
Дмитрий напрягся, склонившись ближе.
— Изменяет? Что ты имеешь в виду?
Камилла сглотнула.
— Он пишет о Лукерье. Называет её «цветочной девой», — она глубже вчитывалась в текст, — но это не просто название. Она – живой эксперимент. Его попытка разорвать границы естественного и подчинить природу своей воле.
Она замолкла, ощущая, как по коже пробежал холодок.
— Еще здесь есть что-то о разложении, — добавила она тише, словно боялась произнести это вслух. — О необходимости пройти через боль, через разрушение тела, чтобы создать нечто более совершенное. Переродиться.
Дмитрий нахмурился, его пальцы сжались в кулак.
— Ты хочешь сказать… Он намеренно уничтожал ту девушку?
— Не просто уничтожал, — Камилла нервно провела ладонью по лбу. — Он верил, что смерть – это только этап. Разложение должно было разрушить прежнюю суть, очистить её от человеческой слабости и пороков. Он стремился превратить её в существо, которое могло бы… Выйти за пределы законов природы.
Наступила тишина. Только вдалеке, в призрачном утреннем свете, где-то в лесу еще слышно редкие вскрики ночных птиц.
— Чёрт… — тихо выдохнул Дмитрий, откидываясь назад. — Это уже не просто алхимия, Кам. Это… Противоестественно.
Камилла смотрела на страницы дневника, чувствуя, как в груди нарастает болезненное, давящее чувство.
— Я просто… Не хочу верить, что это как-то связано со мной, — выдохнула Камилла.
Дмитрий смотрел на неё внимательно, но в его взгляде больше не было ни капли раздражения – только осознание того, что они действительно оказались втянуты во что-то большее, чем могли предположить.
— Мы продолжим читать, — тихо сказал мужчина, запуская двигатель. Машина вздрогнула, тихий гул разорвал звенящую тишину рассветного леса. — Но не здесь, — добавил он твёрдо. — Нам нужно выбраться из этого места.
Камилла молча кивнула, закрывая дневник и прижимая его к груди, как нечто слишком хрупкое, чтобы отпускать.
Фары машины прорезали утренний туман, разгоняя последние клочья ночи.
***
Машина мчалась по извилистой загородной трассе. Серебристый рассвет медленно окрашивал небо в холодные, призрачные оттенки. Ветер лениво шевелил верхушки деревьев, а на стекле автомобиля блестели капли влаги, собравшиеся за ночь.
Дмитрий сидел за рулём, сосредоточенный, почти отстранённый. Его взгляд был прикован к дороге, пальцы крепко сжимали руль, а челюсти напряжённо сжались – он явно прокручивал в голове всё, что произошло.
Камилла же не смотрела на дорогу. Она наблюдала за размытыми тенями деревьев за окном, позволяя мыслям беспорядочно метаться между прошлым и настоящим.
Когда всё это началось?
Камилла всегда жила для себя. Всегда брала то, что хотела, не задумываясь, какой след оставляет за собой. Ложь, интриги, манипуляции – её любимые игрушки. Она с лёгкостью могла предать человека, если это сулило ей выгоду, могла запугать, шантажировать, подставить, если этого требовала ситуация или просто возникнет желание развлечься.
Жизнь для неё была игрой, в которой она правила, наслаждаясь хаосом, который оставляла за собой. «И вдруг... мне стало не всё равно?» — неожиданно проскочила мысль в голове девушки.
Сейчас что-то изменилось. Будто слетела привычная шелуха, а под ней оказался совсем другой человек. Незнакомый. «Почему меня это волнует? Почему я больше не чувствую той лёгкости, с которой раньше разрушала всё вокруг? Почему мне теперь важно, что думает Дмитрий?» — она взглянула на него украдкой. Его профиль был напряжённым, упрямым, но знакомым.