— Если бы ты была хоть чуть поскромнее в своих желаниях... Но вместо этого только гулянки, выпивка, эти... Эти мужчины. Знаешь, уже весь наш город шепчется о том, как ты тут живёшь. А мне – мне каждый раз больно слышать, когда кто-то снова спрашивает про тебя с таким видом, будто я должна оправдываться за твою жизнь.
Камилла скривилась, едва сдерживая раздражение. Ее никогда не волновало то, что говорят за спиной.
— Не обижайся, но мы больше не можем этому потакать, — продолжала мать, чуть дрогнувшим голосом. — Мы с папой больше не будем оплачивать съём квартиры. Возвращайся домой. Этот город не для тебя.
— Не для меня? — яростным шепотом переспросила Камилла. — Ты серьёзно сейчас? Ты хочешь, чтобы я вернулась в эту чёртову дыру? Да ты вообще понимаешь, что без вашей помощи я просто... Я просто останусь на улице! Как, по-твоему, я должна работать, чтобы хватало на квартиру? Я что, должна на трёх работах пахать? Моей зарплаты едва хватает на еду, а ты мне тут «возвращайся домой»! Да как ты можешь так со мной поступить?
Её слова хлестали, но мать не перебивала, терпеливо слушая. Она знала, что попытки возражать только подольют масла в огонь. Камилла, напротив, продолжала распаляться, выплёскивая весь накопившийся гнев.
— Вы всю жизнь требовали, чтобы я была лучше, чтобы я вас не позорила. И что теперь? Вы просто решаете меня кинуть?!
— Камилла, — тихо, но твёрдо проговорила мать, — мы всегда поддерживали тебя. Но, похоже, эта поддержка только хуже делает. Я не хочу смотреть, как ты дальше скатываешься. Мы сделали всё, что могли. Теперь тебе самой нужно научиться жить. Возвращайся домой. Мы рядом. Мы будем рядом. Но платить за твою разгульную жизнь мы больше не станем.
Её голос слегка дрогнул, но уверенность в этих словах осталась неизменной. Камилла почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Что-то в этих словах ударило сильнее, чем она ожидала. Но вместо того, чтобы показать слабость, она резко ответила:
— Ну и отлично! Считай, что у тебя больше нет дочери!
С этими словами она с силой швырнула смартфон в стену. Раздался глухой удар, и устройство со стуком упало на ковёр. Стекло треснуло, на корпусе появились вмятины, но экран всё ещё горел, а уведомления продолжали мигать, будто насмехаясь над её вспышкой ярости.
Камилла стояла, тяжело дыша, глядя на результат своего гнева. Её руки дрожали, но не от страха, а от злости. Мир казался ей всё более враждебным, но она знала, что больше не вернётся в прошлое.
Никогда.
***
На следующее утро Камилла проснулась с тяжёлой головой и чувством раздражения. Её квартира, пропахшая застарелым дымом и вином, казалась ещё более угнетающей, чем обычно. Глаза покраснели от усталости, так как сон долго не приходил после столь насыщенного событиями вечера. Разбитый телефон так и лежал на ковре, напоминая о вчерашнем разговоре с матерью. Она избегала думать об этом, но каждое слово всё равно всплывало в памяти, как старый фильм, который никак не выключить.
Камилла посмотрела на часы и увидела, что уже опаздывает на работу. Она стянула с себя старую футболку и направляясь в ванную. «Как же меня всё достало!» — устало подумала девушка. — «Почему мать не могла просто перевести деньги и оставить меня в покое?»Мутное зеркало, покрытое разводами, отразило её недовольное лицо. Камилла закатила глаза и вздохнула, поправляя растрёпанные волосы.
Телефон поврежден, деньги на карточке заканчиваются, и снова придётся выдерживать взгляды коллег, которые с самого начала смотрели на неё как на нечто чуждое их зашоренному офисному мирку. Камилла едва успела натянуть на себя что-то более-менее приличное и выскочить из квартиры. Она не завтракала, её волосы остались небрежно растрёпанными, а лицо скрывалось за тёмными очками.
Обилие людей в метро выводило девушку из себя: кто-то случайно задел её локтем, другой – неуклюже встал у выхода. Всё казалось ей отвратительным. Двери вагона резко открылись, и толпа, как поток грязной воды, вытолкнула её на станцию. Она выбралась наружу, ощущая, как её раздражение нарастает с каждым шагом. Унылый вид офисного здания, серые стены и его угловатость будто издевались над ней.
Камилла зашла в офис. Она опаздывала, но это её не беспокоило. Люди вокруг мелькали, как безликие тени. Они что-то говорили, шептались, но она не обратила на это внимания. Девушка уже привыкла к их взглядам и осуждению.Знала, что её обсуждают. С тех пор, как слухи о её романе с начальником поползли по офису, каждый её шаг стал поводом для пересудов.