«Когда-то мы могли говорить обо всём... Когда-то он был самым близким мне человеком. А потом... Потом всё пошло к чертям,» — с тоской подумала Камилла.
Раньше они могли смеяться часами, как легко было просто быть рядом. Дмитрий был для неё чем-то неизменным, привычным. Она могла флиртовать с другими, ходить по клубам, устраивать сцены, проверять его терпение, но в итоге он всегда оставался рядом.
«Пока не наступил тот день, когда я сама разрушила всё.»
Камилла думала, что будет единственной женщиной в его жизни, той, о ком он заботится, ради кого всё делает. Но у него была сестра. До тошноты правильная, милая девочка, которой он дорожил.
И Камилла ненавидела её.
Не потому, что та делала что-то плохое. Нет, она просто была. Была его заботой, его привязанностью, чем-то, что стояло рядом с ней, но никогда не исчезало.
И Камилла сделала то, что привыкла. Избавилась от помехи.
Она разрушила жизнь той девочки. Втерлась в доверие, притворялась подругой, а потом, шаг за шагом, методично старалась уронить её образ в глазах Дмитрия. Ей не хотелось грязной драки – девушка желала, чтобы её мужчина сам отвернулся от своей «святой» сестрички, разочаровался, выбрал Камиллу. Оставил её единственной женщиной в своей жизни.
Но она не рассчитала. Перестаралась.Конец истории был слишком печален, та девочка не просто ушла из его жизни. «Аня… Я хотела не этого. Просто… чтобы он выбрал меня.»
Дмитрий не кричал. Не устраивал сцен. Не обвинял. Он просто ушёл. Предательство такого рода он простить не смог.
Камилла не ожидала, что он вообще когда-нибудь откликнется на её просьбу о помощи. Девушка никак не могла понять, почему он сейчас рядом, почему всё ещё не послал её к черту. Но внутри неё жгла дикая благодарность.
Ближе Дмитрия у неё никого больше не было. Потому что теперь он стал ей важнее собственных желаний.
Камилла стиснула зубы, возвращаясь к своему отражению в стекле. «Может, я никогда и не была королевой этой игры? Может, я всего лишь песчинка, которую несёт куда вздумается?»
Эта мысль была противна. Девушка не привыкла ощущать себя беспомощной. «Я больше не знаю, кто я,» — она бросила взгляд на дневник у себя на коленях. Его страницы таили ответы, но страшно было представить, какие именно.
— Ты бледная, — неожиданно произнёс Дмитрий, отрывая взгляда от дороги.
Камилла вздрогнула, выныривая из мыслей.
— Просто думаю, — тихо ответила она.
— О чём?
Чтобы избавиться от меланхолии она хотела ответить что-то колкое, но вдруг её охватила странная тревога. Девушка почувствовала, как внутри неё всё напряглось, будто её тело пыталось предупредить об опасности. Её взгляд метнулся к боковому зеркалу. Там, на мгновение, ей показалось, что за силуэтами деревьев она увидела огни. Слабые, размытые туманом, но точно не природные.
— Дим, притормози, — резко сказала она.
— Что? — он посмотрел на неё с недоумением.
— Просто притормози, мне нужно убедиться, что мне не почудилось.
Дмитрий нехотя сбросил скорость, и машина замедлилась. Камилла повернулась назад, вглядываясь в утренний туман через заднее стекло. Огоньков больше не было видно, но странное чувство тревоги не отпускало её. Ей казалось, что за ними что-то наблюдает, тянется из темноты, едва заметное.
И тут, на самом краю видимости, среди деревьев вновь мелькнул слабый свет. Только теперь это были движущиеся огни.
— Ты это видел? — она напряжённо посмотрела на Дмитрия.
— Нет, но, судя по твоему лицу, мне уже страшно, — сухо ответил он, снова ускоряя машину. — Если ты решила пугать меня ещё и в дороге, Кам...
Но его слова оборвались, когда впереди, за узким поворотом, из-за деревьев выехали две машины и перекрыли дорогу.
Резкое торможение.
Передние колёса скользнули по влажному асфальту, и внутри всё содрогнулось от толчка.
— Чёрт… — выдохнул Дмитрий, его пальцы судорожно сжали руль.
Фары их машины выхватили из полумрака фигуры, выходившие из автомобилей. Они не двигались резко, не суетились, просто ждали, заслоняя путь.
Позади раздался рёв моторов.
Камилла бросила взгляд в зеркало – из-за поворота показались ещё две машины, перекрывая им путь назад.