Камилла невольно отшатнулась назад и судорожно схватила Дмитрия за запястье.
— Далекий потомок первой цветочной девы, — продолжал мужчина, его голос звучал почти завораживающе, словно он произносил древнее пророчество. — Мы наблюдали за тобой. Мы ждали. И как только ты начала пробуждать наследие Лукерьи...
Камилла почувствовала, как её сердце застучало так громко, что казалось, Дмитрий мог его слышать.
«Они знали. Всё это время они следили за мной.»
Пальцы девушки непроизвольно сжались в кулаки.
— Это… это чушь! — выкрикнула она, но голос предательски дрожал. — Я не знаю, о чём вы говорите!
— Знаешь, — мужчина склонил голову набок, словно изучая её реакцию. В слабом свете его лицо оставалось скрытым, но ощущение, что он смотрит прямо в душу, было пугающе явственным. — Твои сны тебе это уже подсказали. Ты просто не хочешь принять правду.
— Кам, давай в машину! — резко бросил Дмитрий, дергая её за руку.
Но прежде, чем она успела двинуться, двое людей вышли из-за тени позади автомобиля, отсекая последний путь к бегству.
— Мы не для того шли за вами так долго, чтобы упустить сейчас, — холодно произнёс мужчина в центре. — Вы оба поедете с нами.
Грудь Камиллы сдавило, адреналин захлестнул, не давая дышать. Она резко дёрнулась, но путь был перекрыт.
— Димка… Что нам делать? — выдохнула она, чувствуя, как её руки покрываются липким потом.
— Все что ты могла сделать в этой ситуации, ты уже сделала, — ответил он коротко, его голос был натянут, но решителен. — Не стой, как столб. Пойдем уже за ними.
Камилла ещё сильнее сжала руку Дмитрия, её пальцы впились в его кожу так, что костяшки побелели. Её тело напряглось, готовое к бегству, но разум понимал — выбора у них больше не было.
Мужчина в плаще слегка наклонил голову, давая знак, и тёмные фигуры молча расступились, оставляя между собой узкий проход. Камилла сглотнула, холод прокатился по позвоночнику, но она сделала первый шаг.
Дмитрий медлил всего долю секунды, но затем двинулся за ней, держа её за руку. Их шаги глухо отдавались по мокрому асфальту. Под пристальными, немыми взглядами они подошли к автомобилям и, не имея выбора, сели внутрь, следуя за незнакомцем в неизвестность.
***
Машина свернула с дороги, углубляясь в узкий, заросший переулок, где ветки мокрых от осенней влаги кустов скользили по стеклам, словно пытались задержать их. Двигатель урчал приглушённо, почти сдавленно, заглушая напряжённую тишину. Вдалеке, сквозь пелену полумрака, начала вырисовываться громоздкая, тёмная фигура здания.
Покрышки хрустнули по влажному гравию, и двигатель заглох, оставляя после себя звенящую тишину. Двери распахнулись, и один из сопровождающих кивком велел им выходить. Холодный воздух ударил в лицо, пробираясь под одежду.
Здание было старым, обветшалым. Высокие стены из тёмного кирпича, местами покрытые мхом и трещинами, вздымались над ними, словно сторожевые башни. Окна – узкие, вытянутые, многие выбиты или закрыты глухими деревянными щитами, кое-где за ними виднелись остатки разбитых стёкол, сверкавших в предрассветном свете.
Крыша просела, в нескольких местах зияли дыры, и изнутри слышалось слабое завывание ветра. Дверь – массивная, железная, с ржавыми петлями, была распахнута в ожидании гостей.
Как только Камилла переступила порог, её тут же окутал тяжёлый, застоявшийся воздух. В нём смешивались сырость, пыль и что-то едва уловимое, но тревожное – запах старой бумаги, выцветшей и хрупкой от времени, и ещё чего-то металлического, не то ржавчины, не то крови.
Здесь царил полумрак, тонкие лучи света пробивались сквозь редкие щели, оставляя длинные полосы пыли в воздухе. Пол был покрыт слоем грязи и сухих осенних листьев, принесённых ветром. В углах виднелись остатки старой мебели – перевёрнутые столы, выброшенные стеллажи, обломки стульев.
Дверь за их спинами с глухим лязгом захлопнулась, будто окончательно отрезая путь назад. Камилла вздрогнула от этого звука, но заставила себя не оборачиваться. Ведущий их мужчина остановился в центре комнаты и плавно повернулся к ним, его капюшон всё ещё скрывал лицо, но под тенью ткани чувствовалось его пристальное наблюдение.
Он жестом остановил своих спутников, будто намеренно давая Камилле и Дмитрию несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Напряжение висело в воздухе, густое, осязаемое, как электрический заряд перед грозой.