— Выбор всегда иллюзия, — негромко произнёс он, обращаясь к Камилле. Его голос был ровным, почти гипнотическим, в нём не было ни угрозы, ни снисхождения – лишь уверенность человека, знающего, как всё закончится. — Каждый из нас уже давно идёт по предначертанному пути. И твой путь, Камилла, пересёкся с нами не случайно. Не так ли, Дмитрий?
Эти слова вонзились в неё, как лезвие. Она медленно повернулась к своему спутнику, но он не смотрел на неё. Его лицо застыло, превратившись в маску сдержанности, но что-то в том, как он сжал губы, как чуть напряглись плечи, выдавало его.
— Что он имеет в виду? — голос девушки прозвучал почти шёпотом, но в нём дрожал и страх, и растущая злость.
Дмитрий глубоко вдохнул, словно собираясь с духом.
— Ками... — он сжал кулаки, но по-прежнему избегал её взгляда.
— Что ты сделал, Дима? — теперь её голос сорвался в громкий, нервный выкрик.
Мужчина в плаще чуть наклонил голову, наблюдая за ними с лёгкой, едва уловимой усмешкой – как режиссёр, любующийся удачно поставленной сценой.
— Он был с нами, девочка, — заговорил он с ледяным спокойствием, смакуя каждое слово. — Наблюдал за тобой. Именно поэтому мы всегда знали, где ты и что с тобой происходит.
Камилла отшатнулась, её дыхание сбилось.
— Ты... — она открыла рот, но слова не шли.
Дмитрий потянулся к ней, но она рефлекторно сделала шаг назад.
— Слушай, Кам... Я никогда не думал, что всё зайдёт так далеко, — резко произнёс он, но даже ему было слышно, как дрожит его голос. — Это была просто работа. Обычная, чёрт возьми, рутинная работа.
— Работа?! — её глаза сверкнули от гнева.
Дмитрий молчал, его лицо стало мрачным. Камилла видела, как он борется с собой, как что-то внутри него рушится под её взглядом.
— Я был сломлен, — признался он, его голос звучал глухо, словно слова давались ему с трудом. — После того, как я потерял сестру, я разочаровался не только в жизни, но и в себе. Я не просто не смог её спасти… Я был уверен, что подвёл её.
Мужчина сделал глубокий вдох, будто надеясь, что это поможет заглушить то, что разрывалось внутри.
— И знаешь, что самое страшное? — его губы дрогнули в безрадостной усмешке. — Я ненавидел тебя. Я ненавидел тебя так сильно, что мне было тошно даже думать о тебе.
Камилла вздрогнула, будто он ударил её.
— Первые пару лет я вообще не мог слышать твоё имя. Я хотел стереть тебя из памяти, выжечь, выбросить, лишь бы никогда не вспоминать. Но потом…
Он медленно покачал головой.
— Потом я понял, что каждый человек сам решает, как ему поступать, и моя сестра… Сделала свой выбор.
В его голосе слышалась боль, глухая, но не ослабевшая со временем.
— Простить я тебя не смог. Но со временем ненависть превратилась в раздражение. Я злился, что ты продолжала жить так, будто ничего не случилось. Злился, что ты даже не пыталась узнать, как я. Злился, что мне по-прежнему было не всё равно.
Дмитрий резко провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания.
— Мне предложили эту работу после первой нашей встречи… Мне было плевать. Я не отнёсся к этому как к чему-то опасному для тебя. Просто отчёты, просто наблюдения, очередной способ отвлечься.
Он сжал кулаки, словно от воспоминания о собственной слабости.
— Но потом… Я начал жалеть. Но процесс уже был запущен.
Дмитрий наконец посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то тяжёлое, неразрешимое. Камилла сжала зубы, едва сдерживая нарастающий комок в горле.
— А теперь? — выдавила она. — Теперь ты считаешь, что можешь всё исправить? Или ты просто продолжаешь их игру?
Он ничего не ответил. Его глаза, обычно наполненные уверенностью, были наполнены чем-то новым – чем-то, что Камилла не могла сразу разобрать.
Мужчина в плаще наблюдал за ними молча, его поза выражала терпеливое ожидание, словно он знал, чем всё закончится.
Затем он заговорил.
— Тебе нужно решить, Дмитрий, — его голос был спокоен, но в этой тишине звучала скрытая угроза. — Она либо идёт с нами, либо ты остаёшься с ней до конца. Но конец этот будет не тем, что ты ожидаешь.