Камилла почувствовала, как вокруг сгустился воздух, как всё пространство этого заброшенного здания будто сдвинулось ближе, подталкивая их к неизбежному решению.
Выбора действительно не было. Только иллюзия.
Девушка замерла. Её сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Слова незнакомца прозвучали, как приговор, но она смотрела не на него – её взгляд был прикован к Дмитрию.
Его лицо выдавало внутреннюю борьбу: взгляд метался, будто ища спасение, но находил только мрак, а руки то сжимались в кулаки, то вновь разжимались, словно он не мог определиться – броситься в бой или уйти.
— Димка… — тихо позвала она, и в её голосе впервые за долгое время не было ни вызова, ни злости – только искреннее, почти умоляющее отчаяние. — Ты не можешь просто отдать меня им.
Ушедший глубоко в свои переживания мужчина медленно поднял голову. Их взгляды встретились, и в его глазах она увидела что-то новое. Там больше не было презрения, не было злости, которой она привыкла бояться. Вместо этого там была боль – глубокая, мучительная, та, что годами жила в нём, грозя разорвать изнутри.
Но он ничего не сказал.
Каждая секунда его молчания била по ней сильнее любого физического удара.
Камилла ощутила, как что-то внутри дрогнуло, но снаружи она не показала ни капли слабости. Она вздёрнула подбородок, её глаза сверкнули вызовом.
— Что же, мне все понятно, — её голос прозвучал холодно, но в нём дрожало что-то, чего даже она не могла полностью понять. — Будь так, если это то, чего ты хочешь. Но ты уверен, сможешь жить с тем, что ты сделал?
Лицо Дмитрия исказилось от внутренней борьбы. Он отвернулся, словно не мог выдержать её взгляда, но перед его глазами уже вспыхнули образы прошлого.
Сестра.
Её солнечная улыбка.
И её заплаканное лицо, когда она рассказывала, как Камилла втянула её в свой мир.
А потом – тот ужасный день. Запертая комната. Письмо, в котором не было обвинений, но в котором была отчаянная, безысходная боль: «Я не справилась, Митенька…Мне жаль.»
Дмитрий вцепился пальцами в рукава куртки, стараясь не позволить воспоминаниям поглотить его, но голос незнакомца прорезал его мысли, напоминая, что прошлое всегда догоняет.
— Они не убьют её, Дмитрий, — сказал он ровным, ледяным голосом. — Мы просто завершим то, что начал Брюс. Закончим процесс совершенствования.
Камилла дёрнулась, пытаясь освободиться, но хватка была слишком крепкой. Она извивалась, сопротивлялась, но руки нападавших сжимались всё сильнее, словно тиски. Она бросила взгляд на Дмитрия – он всё ещё стоял в стороне.
Будто не видел, как её тянут прочь.
Будто время для него застыло.
— Ты так и будешь просто смотреть?! — крикнула она, её голос был наполнен смесью ярости, страха и мольбы.
Дмитрий не ответил. Он даже не двигался. Его разум был там, в прошлом, среди разбросанных страниц письма и глухой боли утраты. «Она рушит всё, к чему прикасается,» — настойчиво билась мысль в его голове.
Пальцы мужчины сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Но другой голос, более тихий, но настойчивый, разрывал эту мысль на части. «А что, если она изменилась?»
«А если ты сейчас делаешь то же самое, что сделал тогда – просто стоишь и смотришь, как всё разрушается?» — Дмитрий стиснул зубы. Сердце билось так громко, что заглушало все звуки вокруг.
Камилла дёрнулась вновь, но один из нападавших грубо рванул её за руку. Она вскрикнула от боли.
Этот звук прорвал что-то в нём.
Дмитрий посмотрел на неё – на её перекошенное лицо, глаза, полные отчаяния. Она больше не выглядела хищницей, той, какой он всегда её видел. Перед ним стоял человек. Уязвимый. Испуганный. Но всё ещё борющийся.
Как когда-то его сестра.
«Ты снова стоишь в стороне.»
«Ты снова позволяешь кому-то забрать у тебя того, кто важен.»
Мужчина глубоко вдохнул, чувствуя, как что-то внутри ломается. Когда он открыл глаза, его взгляд был другим. Холодный, осознанный, решительный.