Наконец, сопровождающие вывели её в центральное помещение, которое, казалось, было сердцем всей лаборатории. Здесь мир науки и древнего мистицизма переплелись в ужасающе гармоничном союзе.
Вдоль стен стояли металлические столы, заставленные пробирками, штативами, странными приборами, которые казались одновременно высокотехнологичными и древними. В некоторых колбах поблёскивали вязкие жидкости всех оттенков – от густо-золотого до глубокого рубинового. В одном сосуде жидкость медленно кипела, испуская густой пар, который поднимался вверх, к потолку, где прямо в бетонных плитах были вырезаны древние символы.
— Чёрт возьми, — пробормотала Камилла себе под нос. Её глаза метались по сторонам, вбирая детали. Эти люди явно были больше, чем просто группой фанатиков. Это была целая система, настоящая организация.
Вдруг её грубо толкнули к одному из столов в центре, и она инстинктивно опёрлась на холодный металл. Лёд прокатился по её коже, но это было ничто по сравнению с холодом, который разливался внутри. Паника поднималась откуда-то из глубины, заполняя грудь, перехватывая дыхание.
Испуганная девушка пыталась сосредоточиться, ухватиться хоть за что-то конкретное, но её взгляд метался по комнате, замечая всё больше тревожных деталей. Книги. Склянки с густыми тёмными жидкостями. Провода, уходящие куда-то в потолок.
И вдруг – дневник.
Чёрная, потрёпанная временем обложка, страницы, желтоватые от старости.
Камилла узнала его сразу. Это был тот самый дневник Брюса, который они с Дмитрием нашли. Тот, который она держала в руках всего несколько часов назад.
«Но как?.. Он был у нас… У меня!..» — едва её сознание успело зацепиться за это, как раздался голос.
— Добро пожаловать, Камилла.
Ошарашенная девушка вздрогнула и подняла глаза.
На возвышении стоял мужчина без всяких плащей и мрачного антуража, и именно это больше всего резало взгляд. Среди всех этих людей в капюшонах, лабораторных халатах и строгих костюмах он выглядел… Удивительно обыденно.
«Вот он, фан-клуб старикашки Брюса в полном составе, а передо мной, видимо, их предводитель,» — невольно подумала Камилла.
Но если она и надеялась, что эта мысль поможет разрядить обстановку, то уже через мгновение поняла – нет, не поможет.
Мужчина был ещё молод при этом удивительно некрасив. Лысоватая макушка, мясистый нос, пухлые губы – лицо, которому как будто не хватало определённости. Оно не вызывало страха, не внушало благоговейного ужаса. Оно просто отталкивало.
Однако это не мешало ему стоять так, будто вся эта лаборатория была его личной территорией. Мужчина смотрел на неё с небрежной уверенностью, слегка склонив голову набок, как человек, который уже знает, что ответят, но всё равно задаёт вопрос ради удовольствия наблюдать за реакцией.
— Ты наконец здесь. Мы ждали тебя.
Камилла стиснула зубы, пытаясь не выдать дрожь в голосе.
— Я должна быть польщена? — сжав зубы, бросила девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что, у вашего клуба любителей Брюса закончились кандидатки? Или кастинг на роль цветочной девы слишком строгий?
Она почувствовала, как один из сопровождавших её людей дёрнулся, будто не зная, стоит ли пресечь её дерзость.
Собеседник же даже не шелохнулся. Он просто смотрел на неё. Не ухмылялся, не раздражался, не испытывал никакого удовольствия от её слов. Только этот пристальный, выжидающий взгляд, как у учёного, который дал подопытному проявить себя, прежде чем продолжить эксперимент.
Затем мужчина неспешно махнул рукой, и кто-то из его людей подтолкнул Камиллу к металлическому стулу в центре комнаты. Холодная сталь тут же впилась в её кожу сквозь одежду, но она не подала вида.
Лаборатория вокруг неё казалась одновременно давящей и безразличной, будто ей не полагалось знать, что происходит – её роль в этом месте была предрешена, но не объяснена.
Мужчина неспешно приблизился к ней.
— Ты, вероятно, хочешь понять, кто мы и зачем тебе всё это?— Его голос звучал ровно, спокойно, почти лекционно. — Интересно, до чего вы с Дмитрием смогли докопаться сами?