Камилла вскинула подбородок, словно бросая вызов.
— Да уж, вопросы есть, — резко ответила она, скрывая дрожь внутри под слоем сарказма. — Но больше меня интересует, не очередная ли это секта сумасшедших?
Мужчина едва заметно усмехнулся, будто её дерзость его только забавляла.
— Мы называем себя неоалхимиками. Возможно, это звучит претенциозно, но точнее всего отражает нашу цель.
Он сделал медленный жест рукой, словно приглашая её оценить масштабы происходящего.
— Мы – наследники идей и трудов Якоба Брюса, человека, который был ближе всех к разгадке одной из величайших тайн человечества, — он на секунду замолчал, изучая её реакцию, а затем спокойно добавил. — Но для начала — позволь представиться.
Мужчина наклонил голову в вежливом, почти насмешливом жесте.
— Меня зовут Александр Фролов. И я тот, кто доведёт дело Брюса до конца.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть в воздухе, а затем добавил.
— Мой предок был последним учеником Якоба Брюса. Именно он сохранил знания, передав их дальше, когда от лаборатории не осталось и следа. Труд великого мастера-алхимика нельзя было просто оставить, нельзя было позволить, чтобы мир забыл о нём.
Александр скользнул ладонью по обложке дневника, лежащего на столе, словно напоминая ей, что их встреча – это не совпадение.
— Эти знания стали основой для нашего Ордена.
Камилла скептически прищурилась.
— Ордена? Так вот теперь как называются закрытые клубы людей с манией величия?
Мужчина проигнорировал её колкость, продолжая говорить с той же настойчивой уверенностью, с которой учителя объясняют детям неизбежность гравитации.
— Мастер Якоб был не просто учёным или алхимиком. Он был человеком, который понял, что философский камень – это не миф. Это реальность.
Его пальцы снова легко коснулись обложки, и в этом движении было почти благоговение.
— Камень, способный преобразовать материю, даровать бессмертие, исцелять любые болезни…
Камилла вытянулась на стуле, чувствуя, как что-то внутри неё сжалось.
— Но для его создания был особый ингредиент.
Фролов фанатично посмотрел на неё в упор.
— Совершенный носитель. Тот, кто сможет пройти через все стадии алхимического процесса.
В комнате стало слишком тихо.
Камилла поняла, что он имеет в виду, задолго до того, как успела это осознать.
— Так что, Камилла, твоя роль в этой истории началась задолго до того, как ты впервые увидела этот дневник.
Мужчина неторопливо обвёл взглядом лабораторию, и на миг у Камиллы появилось ощущение, что он видит не стены, а что-то большее – сеть, переплетение судеб, длинную цепь событий, ведущую к одному моменту.
Девушка почувствовала, как её сердце ускорило ход, гулко отдаваясь в висках. Она хотела задать вопрос, хотела закричать, что это чушь, но мужчина продолжал говорить, словно знал, что она спросит.
— Лукерья, — произнёс он, и это имя ударило её, как гром. — Цветочная дева. Гомункул, созданный гениальным мастером. Она была его величайшим достижением… И его величайшей неудачей.
Камилла сжала зубы, ощущая, как внутри поднимается ледяной страх.
Он сделал несколько шагов, словно смакуя напряжение, которое повисло в воздухе.
— Её организм был идеальной основой для создания философского камня. Но процесс был прерван.
Камилла сглотнула.
«Это безумие.»
Но в глубине души она чувствовала, что в этом безумии есть что-то пугающе знакомое.Мужчина подошёл ближе, и теперь его глаза сверкали в тусклом свете.
— Её кровь течёт в твоих жилах.
«Нет.» — Камилла замерла, чувствуя, как её ладони покрываются холодным потом.
Александр выдержал паузу, будто наслаждаясь этим моментом.
— Ты можешь стать философским камнем.
Эти слова громом разнеслись в её голове. Камилла резко вскинула голову, её дыхание сбилось. «Нет, это просто нелепо…»
Но внутри что-то дрогнуло, слабое, почти болезненное эхо.
«А если это правда?»