— Что это? — попыталась закричать девушка, но голос утонул в вязком воздухе.
Жаба остановилась в некотором отдалении и медленно начала раскрывать пасть. Изнутри на неё смотрела пустота – не просто темнота, а абсолютная бездна, в которой не было ни света, ни жизни.
Что-то внутри Камиллы оборвалось.
Вязкая топь начала шевелиться, словно оживая, а мелкие тёмные потоки потянулись к раскрытой пасти жабы, увлекая за собой девушку. Она дёрнулась, попыталась вырваться, но тело стало тяжёлым, будто больше не принадлежало ей.
Жаба издала глухой, низкий звук, напоминающий раскат грома. А из ее утробы зазвучал голос. Древний. Бездонный. Необратимый. Будто бы пришедший из самой тьмы, он звучал отовсюду сразу.
— Из праха возрождается истина.
Сознание закружилось, мир распадался, будто Камиллу сжимали со всех сторон. Она ощущала, как её тело меняется, становясь чем-то иным.
Пасть жабы раскрылась ещё шире, пока не стала настолько огромной, что могла бы поглотить её целиком.
Камилла закричала, но не услышала себя.
Взгляд девушки упал на собственные руки, которые начали менять форму. Кожа покрылась трещинами, из них сочилась чёрная жидкость. Под поверхностью проступали корни и мёртвые листья, как будто она сама становилась частью этого гниющего мира. Камилла хотела отвернуться, но не могла. Её тело продолжало рассыпаться. Она становилась частью чего-то бесконечного. Чего-то тёмного. Чего-то чужого.
Когда земноводная тварь приблизилась вплотную, Камилла завороженно посмотрела в её огромные, стеклянно-блестящие глаза, которые словно зеркало, отразили череду образов, неотвратимо преследующих девушку.
Среди них девушка узнала Лукерью. Её облик был жутким и прекрасным одновременно – безупречно гладкая кожа, светящиеся глаза, а волосы сплетены с живыми цветами, которые дрожали, словно дышали вместе с ней. Безэмоциональное лицо, мерцающее в темноте, но от него исходила жуткая, почти священная аура.
Камилла видела, как её тело тоже поддаётся разложению. Но оно не исчезает, а трансформируется в нечто новое – нечто, что выходило за пределы её понимания.
В следующий миг проявилась ещё одна фигура. Монахиня. Та самая, что приходила к ней в прошлых снах. Её тело также разлагалось, но она двигалась дальше, сопротивляясь разрушению, будто не принимала его.
За ней начали проступать другие образы.
Женщины.
Одна за другой.
И все они были похожи на Камиллу. Лица, взгляды, силуэты – разрозненные и единые одновременно. Их образы сменялись, в бесконечном цикле боли, распада и трансформации.
Всё повторялось снова и снова.
И тогда снова раздался голос – глубокий, необъятный, исходящий отовсюду сразу.
— Ты всё ещё цепляешься за себя? — слова отдавались эхом, вибрировали внутри самой ее сути. — Гниль – это не конец. Это начало.
Камилла ощутила, как что-то внутри неё ломается.
Всё, что она считала важным – гордость, злость, стремление контролировать, желание подчинять мир своей воле – начало исчезать. Она больше не могла сопротивляться. Её воля исчезала вместе с телом.
Тогда жаба издала глухой, вибрирующий звук и проглотила её.
Камилла не закричала. Она растворилась, став частью сжавшейся вокруг неё тьмы.
АЛЬБЕДО: Глава 1. Пробуждение Девы
Камилла резко распахнула глаза. В груди бился холод, но не от страха – от чего-то нового, незнакомого. Она ожидала хаоса, боли, удушающего ужаса, разорванного сознания… Но вместо этого была тишина.
Глубокая. Холодная. Непоколебимая.
Девушка медленно вдохнула, ожидая, что лёгкие обожжёт стремительно ворвавшийся воздух, что по затекшим мышцам пробежит болезненный спазм. Но ничего не произошло. В груди не было тяжести. Где была ярость? Где было отчаяние, которое долгое время переполняло её, не давая дышать?
Их больше не существовало.
Осталась лишь пустота.
Но эта пустота не пугала её. Она была ровной, чистой, словно на месте рухнувших стен осталось безупречно гладкое пространство, готовое стать основой для чего-то нового.