Дмитрий не шелохнулся, но в его взгляде читалась борьба. И тогда Камилла поняла – он уже знал. Знал, что с ней сделали. Знал, что она изменилась. Но ничего не предпринял.
Фролов не оставил ему выбора. Она видела это в его напряжённой челюсти, в сжатых пальцах, в том, как его взгляд избегал её.
«Они не просто держат его здесь. Они используют его.Но для чего?»
Ответ пришёл сам.
Дмитрий знал её лучше всех. Видел, как она рушила других и как, в конце концов, разрушила саму себя. Он изучал её так, как не изучил бы ни один из этих людей в белых халатах. И теперь он стал их консультантом.
Или их пленником.
Девушка почувствовала укол злости. Или это была боль?
«Он выбрал их.»
Но выбрал ли?
Дмитрий стоял слишком напряжённо, словно сам не понимал, кем был в этой игре – наблюдателем, пособником или жертвой. Фролов кидал на него мимолётные взгляды, будто контролировал его так же, как контролировал её.
«Его не выпустят отсюда.»
Камилла почувствовала, как между ними тянется тонкая, едва уловимая нить понимания. Но слишком ли поздно пришло это осознание?
Тишина стала оглушающей. Она растянулась между ними, вязкая, почти осязаемая. Александр не торопился её нарушать, наблюдая за Камиллой так, словно ждал.
Дмитрий тоже не проронил ни слова. Он боялся заговорить? Или просто не знал, что сказать? Камилла ощущала его напряжённость, но не спешила смотреть в его сторону. Если он выбрал их – пусть говорит первым.
Она перевела взгляд на Фролова.
— И? — её голос был ровным, почти бесстрастным.
Фролов улыбнулся, будто только этого и ждал.
— Теперь мы проверим, как далеко ты продвинулась.
«Проверим?» — это слово пробудило в ней странное беспокойство.
Камилла чувствовала, как в животе сжимается тугой узел.
«Ты знаешь, что будет дальше.»
Дмитрий едва заметно вздрогнул, словно собираясь что-то сказать, но вовремя передумал. Его пальцы дёрнулись, затем сжались в кулаки, но он так и остался на месте. Он видел всё. Понимал. Но не мог вмешаться.
Камилла хмыкнула, чувствуя, как раздражение медленно заполняет пустоту внутри.
— Что, мне снова остается только сдаться? — произнесла она насмешливо.
Фролов не отвёл взгляда.
— Нет, Камилла, — он сделал шаг ближе. — Теперь тебе придётся выбрать – принять свою новую природу или отрицать её.
Её пальцы невольно сжались в кулаки.
«Выбора не будет,» — мысленно усмехнулась она, уже зная ответ. Но что, если на этот раз именно она решит, по каким правилам будет идти эта игра?
Мужчина, явно чувствовавший себя хозяином ситуации, сделал шаг назад и жестом велел ей следовать за собой.
Дмитрий же остался стоять, его лицо было непроницаемым. Но когда их взгляды пересеклись, Камилла почувствовала его страх. Только чего больше – того, что с ней сделают… Или того, что она с этим смирится?
Девушка встала.
— Ну что ж, показывайте, что у вас есть.
И шагнула вперёд.
***
Камиллу провели в другую часть лаборатории. Здесь всё выглядело ещё стерильнее, чем в предыдущем помещении – безупречно белые стены, ровный, холодный свет ламп, ни пылинки на гладких металлических поверхностях. Пространство пахло антисептиком, металлом и чем-то ещё, едва уловимым, но неприятным, словно воздух был пропитан химией и чужими следами экспериментов.
В центре комнаты стоял металлический стол, рядом – стойка с лабораторным оборудованием. Контейнеры с пробирками, тонкие иглы, стерильные бинты, аккуратно расставленные капсулы с реагентами. Всё здесь было идеально организовано, как в операционной, но Камилла чувствовала – это не место для спасения жизней.
Двое сотрудников уже готовили оборудование. Женщина в белом халате – очевидно, ассистентка – сосредоточенно осматривала шприц, её движения были точными, почти машинальными. Напротив неё мужчина, выглядевший старше и увереннее, вставил пустую пробирку в анализатор. Экран мигнул, выводя первую строку параметров. Однако для чистоты эксперимента требовался свежий образец.