Девушка резко подняла голову.
— Что именно? — её голос звучал ровно, но внутри всё было в хаосе.
— Ты можешь спасти людей, — спокойно ответил Фролов.
«Спасти?» — Это слово заставило её замереть. Камилла никогда не задумывалась о спасении. Жизнь для неё всегда была борьбой. Она пользовалась людьми, манипулировала, брала то, что хотела, разрушала, если было нужно. Теперь же…
Девушка посмотрела на больного мужчину, и мысли менялись. Она больше не думала о себе. Она думала о человеке, который страдал от гангрены.
«Что, если эта капля была бы не на стекле, а в его венах?»
«Что, если я могла бы остановить болезнь?»
«Что, если…»
Камилла прикрыла глаза, пытаясь разобраться в себе. Она искала выгоду? Нет. Она искала смысл.
Александр наблюдал, оценивая её реакцию.
— Ты всегда видела в людях только ресурс. А теперь?
Камилла подняла на него взгляд. Его слова были правдой. Была ли она всё ещё той Камиллой, которой была раньше? Она не знала ответа. Но точно знала одно: её больше не устраивало быть просто хищником в этом мире. Она стала кем-то иным.
Но кем?
И именно этот вопрос теперь не давал ей покоя.
***
Ночь густо окутала заброшенное здание, под которым скрывалась лаборатория. Оно возвышалось тёмным силуэтом среди заросшего двора, облупленные стены покрывала сеть трещин, а окна, словно пустые глазницы, глядели в пустоту. Издалека это место могло показаться давно покинутым, но под его фундаментом кипела работа, скрытая от посторонних глаз.
Осень наложила на всё свой отпечаток. Влажный воздух был пропитан запахом прелых листьев, земли и далёкого дождя, который уже тянулся к земле тяжёлыми, тёмными облаками. Вдали шелестели деревья, их кроны покачивались в рваных порывах ветра, а в траве у стен шуршали пересохшие листья, перекатываемые сквозняками. Где-то в тёмных уголках двора копошилась мелкая живность, прячась от приближающейся непогоды.
Дмитрий стоял на улице, вглядываясь в темноту, но не видел ничего, кроме силуэтов деревьев, качающихся на ветру. Ночь казалась безразличной к его сомнениям. Она просто была – холодная, непроглядная, чужая. За его спиной, под слоем земли и бетона, оставалась Камилла. Оставалась среди тех, кто знал, что делает. Кто видел в ней не человека, а ключ, инструмент, ресурс.
А он?
Тот, кто стал связующим звеном между ней и теми, кто хотят её использовать. Человек, который сдал её этим людям… И сам не понял, зачем.
Думал, что контролирует ситуацию? Что просто выполняет свою работу? Что сможет держаться в стороне и не втянуться глубже?
Смешно.
Он ошибся.
Поняв, что она всё ещё ему дорога, он не смог её защитить. Не смог остановить то, что сам же и запустил. Видел, как её увели. И стоял. Понимал, что её изменят. И молчал.
Теперь это было уже неважно. Важнее другое. Как далеко они готовы зайти? И… Насколько далеко готов зайти он сам?
Дмитрий глубоко вдохнул холодный осенний воздух, но тот не приносил облегчения. Напротив, внутри всё сильнее сжималось в неприятном предчувствии. Нужно было что-то делать. Но что?
Позади скрипнула тяжёлая дверь, и тишина осенней ночи была нарушена ровным, уверенным шагом. Дмитрий не обернулся сразу – он узнал бы этот выверенный ритм шагов среди тысячи других.
Александр Константинович Фролов.
Глава Ордена двигался неспешно, будто давал Дмитрию время осознать его присутствие. В воздухе повисло напряжение, едва уловимое, но вполне реальное.
Он остановился рядом, но не заговорил сразу. Словно изучая его, оценивая или просто наслаждаясь этим молчанием.
Дмитрий наконец перевёл на мужчину взгляд. Полумрак сгущался вокруг, но не скрывал самодовольного выражения на лице Фролова – лёгкая, едва заметная улыбка делала его выражение ещё более непроницаемым.
— Ты слишком много думаешь, Дмитрий, — произнёс Александр наконец, спокойно, почти с мягким укором, будто наставник, подмечающий промедление своего ученика. — Осень – время принятия перемен, а не сомнений.
Он слегка склонил голову, изучая собеседника с насмешливым интересом.