— Сомневаешься в том, что всё сложилось так, как должно? — продолжил он после короткой паузы. В голосе главы не было ни удивления, ни осуждения.
Дмитрий скептически хмыкнул, но не удостоил его ответом.
— Ты прекрасно понимаешь, что только благодаря тебе этот эксперимент продвигается так успешно, — голос Фролова был мягким, почти ласковым.
Русоволосый мужчина напрягся, но заставил себя сохранять внешнее спокойствие.
— Потому что я её знаю?
— Потому что ты её понимаешь, — поправил его Фролов. Затем он запрокинул голову и посмотрел на тёмное осеннее небо, будто действительно любовался им, но, скорее всего, просто давая Дмитрию время осознать сказанное.
— Ты слишком важен для эксперимента. Мы оба знаем, что без тебя её трансформация будет неполной.
Дмитрий стиснул зубы, стараясь не выдать раздражения. Он выдержал паузу, прежде чем ответить, стараясь сохранять холодный тон.
— Вы переоцениваете мою роль.
Фролов усмехнулся, в его глазах мелькнуло что-то похожее на азарт.
— Не думаю, — его голос стал чуть ниже, напряжённее. — Ты не просто наблюдатель, Дмитрий. Ты – переменная, влияющая на ключевой объект. Камилла всё ещё привязана к тебе, даже если сама не осознаёт этого.
Глава Ордена медленно развернулся и сделал несколько шагов вперёд, снова окинув взглядом массивное здание лаборатории. Некоторое время он молчал, затем, не оборачиваясь, продолжил.
— Мы наблюдали за Цветочными Девами десятилетиями. Все они были… Неполноценными. Кто-то не проходил дальше первой стадии, а кто-то вовсе терял разум, не выдерживая процесса трансформации.
Александр снова выдержал паузу, словно смакуя момент.
— Но Камилла другая.
Дмитрий пристально взглянул на него.
— Потому что она прошла Нигредо?
Фролов лишь усмехнулся, разводя руками в театральном жесте. В его глазах вспыхнул холодный, почти фанатичный энтузиазм.
— Не просто прошла, — его голос приобрёл оттенок восхищения. — Она выжила. И не сошла с ума.
Александр, одержимый своей идеей, сделал едва заметную паузу, позволяя словам осесть в воздухе, словно проверяя, насколько глубоко они проникнут в сознание собеседника.
— Она – первый за долгие десятилетия настоящий шанс довести процесс до конца.
«До конца?»
Дмитрий не произнёс вопрос вслух, но глава Ордена, словно уловив его мысли, ответил сам.
— Рубедо. Завершение трансформации.
Дмитрий нахмурился. Он помнил это слово – из тех разговоров, которые прежде считал пустым бредом фанатиков. Последняя стадия Великого Делания. То, чего они так отчаянно добивались.
— И что это сделает с ней? — резко спросил он.
Фролов повернулся, уголки его губ дрогнули в улыбке.
— А ты правда хочешь знать?
Дмитрий сжал челюсти, но промолчал. Нет, он не хотел этого знать.
Александр выдержал паузу, позволяя ему осознать смысл сказанного.
— Ты ведь уже понял, что всё это не просто эксперименты, верно?
— Я понял, что ты слишком доволен собой, — ответил Дмитрий и медленно перевёл на него взгляд.
Фролов рассмеялся. Легко, почти искренне, как если бы его действительно позабавил этот ответ.
— Потому что у меня есть на это основания, Дмитрий. Мы на пороге открытия, которое веками ускользало от нас.
— И как же ты собираешься это сделать? — спросил русоволосый мужчина, скрестив руки на груди. — Все, кто пытался дойти до финала, либо умирали, либо теряли разум.
— Потому что у нас не было главного элемента, — голос Фролова стал чуть мягче, почти завораживающим. — Знаний, оставленных Брюсом в его дневнике.
Глава Ордена сделал пару шагов, потом развернулся обратно, обводя взглядом тёмное небо.
— Лукерья была первым успешным образцом. Она прошла Нигредо, и её организм обрёл способность к самовосстановлению. Она больше не могла умереть от обычных болезней, её раны заживали в считаные часы.
Дмитрий слушал, но внутри всё протестовало.
— Но этого оказалось недостаточно, не так ли?
Александр кивнул.