— Да ладно, после всех этих копий, после лабораторных журналов? Серьёзно?
Дмитрий сделал вид, что проверяет экран на ближайшем рабочем месте, но на самом деле продолжал слушать.
— Да кто знает, сколько ещё спрятано в этих хранилищах…
Он неторопливо подошёл чуть ближе, делая вид, что размышляет, и только тогда заговорил.
— Лабораторные журналы? — Его голос прозвучал небрежно, с оттенком лёгкого любопытства, словно он просто решил вмешаться в беседу ради праздного интереса.
Разговор оборвался. Бумаги в руках одного из мужчин слегка задрожали. Второй – старше, с залысинами и глубокой складкой между бровями, медленно поднял голову.
Младший отвёл взгляд, будто только что понял, что сказал слишком много. Его пальцы сжались в комке бумаги, которую он машинально комкал всё это время. Старший же наоборот, чуть прищурился, оценивающе скользя по Дмитрию взглядом.
— А с чего вдруг тебя это заинтересовало? — протянул он, будто оценивая степень наглости собеседника.
Дмитрий хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Просто хочу разобраться, насколько вы увлеклись игрой в всеведущих заговорщиков.
Учёные переглянулись.
— Ну да, конечно, — с напускным пониманием кивнул младший. — Исключительно из праздного интереса.
— Безусловно, — с невозмутимым видом подтвердил Дмитрий.
Старший фыркнул, качнув головой.
— Это не секрет, — произнёс он лениво. — Эти записи у нас давно.
— Ага, больше трёх десятилетий, — добавил второй, пожав плечами.
Дмитрий прищурился.
— Где нашли?
— Не нашли, а вернули, — поправил старший, наслаждаясь эффектом своих слов.
— Вернули?
— Они всегда были в архиве, просто под грифом. Глава всё уладил задолго до нас.
— Глава? — Дмитрий медленно кивнул, скрывая растущее раздражение. — То есть Фролов с пелёнок знал, где искать, или уже тогда осознавал свою великую миссию?
— Не этот Фролов, сообразительный ты наш, — с усмешкой поправил младший. — Прадед. Главный архивариус Академии наук.
Дмитрий приподнял бровь.
— Архивариус? Ну, конечно. Как же без этого. Черти и туда пролезли.
Старший кивнул, уперев руки в карманы лабораторного халата.
— Он ещё тогда наладил связь с нужными людьми. Не без труда, конечно, но Орден всегда знал, как вести дела.
Дмитрий молчал, переваривая услышанное.
— А теперь и ты это знаешь, — вдруг протянул старший, прищурившись. — Утолил своё любопытство?
Молодой психолог усмехнулся одними губами.
— Пока нет.
Младший коротко выдохнул со смешком, но старший продолжал смотреть на него с тем же ленивым, чуть насмешливым выражением.
— Ну, это уже твои проблемы. Мы-то тут все по делу.
— Конечно, — холодно бросил Дмитрий. — Вы ведь всегда по делу.
Он развернулся и направился дальше по коридору, но даже не нужно было оборачиваться, чтобы услышать за спиной еле слышное.
— Опять этот тип тут болтается…
Дмитрий усмехнулся про себя. Надолго ли хватит их терпения?
***
Молодой психолог медленно шёл, чувствуя, как напряжение в груди нарастает с каждым шагом. Это место жило своей жизнью – ровный гул вентиляции, приглушённые голоса учёных, мерцание экранов. Здесь всё работало слаженно, чётко, по заранее прописанным сценариям. Все знали своё место.
Кроме него.
Формально его представили как «психоаналитика», необходимого для наблюдения за Камиллой, её ментальными изменениями, возможными отклонениями. Фролов сказал об этом прямо, уверенно, с той самой холодной улыбкой, что могла скрывать за собой любые намерения.
— Ты важен для нас, Дмитрий. Как специалист. Как человек, который понимает её лучше, чем кто-либо.
Но теперь Дмитрий видел истинную подоплёку происходящего. Он был всего лишь инструментом.
Всё это время Орден не просто изучал Камиллу. Они её подталкивали. К изменению. К пробуждению. А его оставили рядом с ней не для того, чтобы анализировать её состояние. Его оставили для того, чтобы использовать их связь. Эмоциональную, психологическую. Они знали, что он всё ещё значим для неё. Знали, что его боль, его эмоции, его присутствие – это спусковой крючок.