Вторым пунктом стало изучение входов и выходов.
Из лаборатории не так просто выбраться. Нет привычных дверей, через которые можно сбежать, нет открытых коридоров. Главный вход, через который их привезли, запирался массивными магнитными замками и контролировался удалённо из комнаты наблюдения.
Боковые проходы вели к техническим помещениям: серверной, складам с реагентами, энергетическому узлу. Все они имели систему защиты – биометрический доступ или кодовые панели. Но чем сложнее защита, тем очевиднее её слабые места. Дмитрий знал: где-то должен быть центр управления, тот самый узел, откуда можно отключить часть систем, перехватить сигнал или хотя бы временно заблокировать контроль.
Кроме главного входа и боковых переходов, существовали ещё технические маршруты – шахты вентиляции, сервисные коридоры для доставки оборудования и утилизации отходов. Часть из них явно была слишком узкой, чтобы использовать их для побега, но вот система утилизации могла скрывать в себе лазейку. Дмитрий уже замечал, что отработанные материалы не вывозили ежедневно, а значит, где-то был накопительный контейнер или временное хранилище перед окончательной утилизацией.
Вопрос был в том, какие из этих путей он мог использовать и когда. Потому главное, что ему нужно было достать, – карту проходов и точек доступа.
Без неё любой план побега превращался в глупую авантюру.
Но как её найти?
Технические журналы? Личные записи персонала? Не лучший вариант.
Бумажные носители были под замком, а доступ к архивам имели только старшие сотрудники. Если схема существовала в физических документах, до неё добраться было бы почти невозможно. Но были и другие пути.
Система лаборатории была слишком сложной, чтобы её держали только в головах инженеров. Значит, схемы должны существовать в цифровом виде. Где-то должен быть человек, который ими пользуется.
Возможность предоставилась случайно.
Дмитрий сидел в лабораторной столовой, механически ковыряя вилкой в тарелке. Он не был голоден, но появляться здесь регулярно было частью тактики. Люди привыкают к тем, кто постоянно маячит перед глазами. Он не хотел выделяться, не хотел быть невидимым – ему нужно было занять ту самую зону серости, в которой он мог бы слушать, наблюдать и изучать без лишних подозрений.
Рядом группа учёных увлечённо обсуждала последние данные анализов. Они были настолько погружены в разговор, что не замечали окружающих. Дмитрий не вслушивался в их диалог – ему было интереснее другое.
За соседним столом сидели двое техников. Один из них – высокий, жилистый мужчина с короткими тёмными волосами – разворачивал планшет к коллеге, и Дмитрий краем глаза уловил мелькнувшее на экране изображение. Упрощённая карта лабораторного комплекса.
Цифровая схема.
Дмитрий не шевельнулся. Не позволил себе повернуть голову или задержать взгляд дольше, чем было бы естественно. Просто отметил про себя – схемы существуют. Значит, был способ до них добраться.
Техники были иной категорией персонала. Они не входили в элиту учёных, не принадлежали к Ордену. Их ценили за компетентность, но в разговорах с ними звучала едва уловимая снисходительность. В отличие от исследователей, они не стремились к открытиям – их работа заключалась в том, чтобы поддерживать функционирование чужих идей.
Их недооценивали.
Это давало шанс.
Русоволосый мужчина сделал вид, что заинтересовался прибором в руках одного из техников. Тот сгорбился над планшетом, прокручивая информацию, пока его напарник отхлёбывал из пластикового стакана дешёвый кофе из автомата у стены.
Дмитрий сдвинулся ближе, но не вторгся в личное пространство.
— Какого чёрта, опять сбой в системе? – тихо пробормотал один из потенциальных источников информации.
— Ты сам всё видел. Кодировка маршрутов прыгает, как бешеная, — ответил другой, нахмурившись.
— Гребаные учёные. Они хоть представляют, сколько раз в день мы это фиксируем?
— Им-то что, — фыркнул второй техник. — Они считают, что мы тут просто гайки крутим.
Дмитрий не улыбнулся, но мысленно отметил: пренебрежение. Раздражение. Готовность говорить, потому что перед ним не учёный, не начальство, а просто человек, который случайно оказался рядом.