Она с силой толкнула дверь, и её встретил шумный, тёплый воздух бара. Музыка, смех, запахи алкоголя волной накрыли ее. И Камилла сделала шаг вперёд, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. «Просто один вечер, чтобы снова почувствовать себя свободной. А завтра я подумаю, что делать. Завтра.»
***
Одна ночь плавно перетекала в другую. Камилла перестала считать дни. В какой-то момент ее жизнь стала переплетением клубного света, громкой музыки и пустых разговоров, которые не оставляли ни следа в её памяти. Она утопала в алкоголе — первом бокале, втором, третьем… Коктейли сменялись виски, а после – дешевое шампанское. У неё было одно правило: не трезветь, потому что трезвость приносила боль и лишние мысли.
Каждый раз, закидывая в сумочку очередную пачку сигарет, девушка убеждала себя, что все это временно. «Мне просто нужно забыться», — говорила она себе. — «У всех бывают такие периоды.»
На рассвете она обычно возвращалась в свою съёмную квартиру – с разорванными колготками и помадой, размазанной по углам рта. Там её встречала тишина, которую она ненавидела. Иногда она включала телевизор на случайный канал, просто чтобы заглушить звенящее эхо пустоты. Но даже это не помогало.
Она пыталась забыться не только в алкоголе, но и в других людях. Мужчины, женщины — не имело значения. Их лица были размыты, как картинки из старых журналов. Она никогда не спрашивала имена и не запоминала их. Для Камиллы это был способ доказать себе, что она ещё жива, что её тело имеет значение, даже если душа давно утонула в безразличии. Никто из них не заполнял её внутреннюю пустоту, но они были удобны – как временный костыль. После их ухода всё становилось только хуже.
Девушка начала терять себя. На второй неделе этой бесконечной череды вечеринок Камилла почти не узнавала собственное отражение. Однажды облокотившись на стойку, она заглянула в зеркало за спиной бармена. Глаза, некогда яркие, стали красными, щёки впали, кожа выглядела уставшей, а губы треснули от пересохшего воздуха. Она провела рукой по волосам, но это не принесло утешения. «Вот она я. “Разрушительница”, да?» — Камилла горько усмехнулась своим мыслям и отвернулась от зеркала, словно пытаясь сбежать от самой себя. В руках был очередной бокал с дешевым вином, но теперь даже алкоголь казался бессильным.
Камилла вышла из клуба под утро. Холодный воздух ударил в лицо, пронизывая её тонкое платье. Она зажгла сигарету, вдохнула дым и посмотрела на пустую улицу. В тишине ей стало ещё страшнее. Она почти услышала свой собственный голос: «И что теперь? Куда ты идёшь, Камилла? Зачем ты вообще живёшь?»
Она выбросила окурок, раздавила его каблуком, чувствуя, как отчаяние охватывает её с новой силой. Вернувшись домой, она рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Глаза закрылись, но вместе с этим вернулся холод. Казалось, он проник прямо под кожу, цепляясь за сердце ледяными пальцами.
В тот день сон, который она так жаждала, не принёс покоя. Вместо желанного забвения её поглотил кошмар.
НИГРЕДО: Глава 2. Крылья над бездной
Кромешная тьма, густая, как застывшая смола, окружала Камиллу со всех сторон. Её кожа, обнажённая и покрытая холодной испариной, словно сама пропитывалась этой темнотой. Она стояла босиком, а под ногами хлюпало что-то склизкое и вязкое, как гнилая трясина. Сделав шаг вперёд, девушка почувствовала, как это месиво будто живое – цепляется за её ступни, обволакивая их.
Вдруг сверху раздался оглушительный хлопок крыльев. Вороны. Чёрные, как сама ночь, они кружили над её головой, их тени скользили по земле, напоминая о призрачных фигурах. Их крики разрывали воздух, хриплое карканье било по ушам, будто намеренно пытаясь выжечь тишину. Камилла инстинктивно прикрыла голову руками, чувствуя, как леденящий звук проникает прямо в мозг, грозя разорвать её изнутри. Один из воронов резко спикировал вниз. Его крыло хлестнуло девушку по плечу – прикосновение было мимолётным, но жгучая боль тут же пронзила тело, оставив ощущение, будто её кожу опалило огнём. Камилла вскрикнула, прижимая руку к болезненно пульсирующему ожогу.
— Чёрт! Что это?! — вскрикнула Камилла, но её голос утонул в зловещем гуле вороньего крика. Звук хлопков множества крыльев и пронзительное карканье давили на уши, заполняя воздух ощущением безысходности. Она рванулась вперёд, но с каждым шагом земля становилась всё мягче, под ногами разрасталось тягучее, липкое месиво.