Пациента усадили в кресло напротив девушки. Ассистентка, не задавая лишних вопросов, аккуратно закатала рукав больного, оголяя предплечье.
— Расслабьте руку, — ровным голосом попросила она, доставая комплект датчиков.
Камилла молча наблюдала, как тонкие провода с липкими электродами крепятся к коже пациента. Один разместили на запястье, другой – чуть выше локтя. Ещё пару сенсоров зафиксировали на его груди, подключая к монитору, который тут же ожил, выводя на экран пульс, частоту дыхания и уровень насыщения крови кислородом.
Мужчина вздохнул, слегка поёрзал в кресле, но ничего не сказал. Он привык к этим процедурам.
Камилла отвела взгляд. Вся эта подготовка напоминала стандартное медицинское обследование, но её настораживало другое – бесстрастность, с которой ассистенты выполняли свою работу. Будто он был не человеком, а просто ещё одной переменной в их уравнении.
Фролов наблюдал за процессом, сложив руки за спиной.
— Теперь можно начинать, — спокойно произнёс он.
Ассистентка кивнула, заглянула в планшет, сверяя показатели.
— Все данные стабильны.
Камилла медленно выдохнула и посмотрела на пациента, сидящего напротив неё. Мужчина выглядел усталым. В глазах читалась настороженность, но он не делал попыток вырваться или возражать. Верил ли он в чудо? Или просто хватался за любую возможность, чтобы избавиться от боли?
В ней поднялась лёгкая волна отвращения – не к нему, а к самому процессу.
Глубокий порез. Плохо заживает.
Девушка сдержанно вдохнула, собираясь с мыслями, и медленно протянула руку. Пальцы чуть дрогнули, прежде чем она, преодолевая внутреннее отторжение, приблизила ладонь к его предплечью.
Марлевая повязка была небрежно наложена, и по её краям проступили тёмные пятна запёкшейся крови. Кожа вокруг выглядела воспалённой, местами припухшей, с неестественным красновато-синюшным оттенком. От раны исходил слабый, но уловимый гнойный запах начавшегося воспаления. Инфекция? Судя по виду, повреждение было либо плохо обработано, либо намеренно оставлено без должного ухода.
Камилла стиснула зубы. Конечно. Они даже не пытались помочь этому человеку. Просто наблюдали, записывали, ждали, пока его состояние ухудшится – лишь бы создать для неё подходящие условия. Её ладонь дёрнулась, но она взяла себя в руки.
«Вот же говнюки…»
Внутри девушки все переворачивалось от этого равнодушия, но эмоции не захлестнули, как раньше. Она нахмурилась, взглянув на учёных, которые молча наблюдали, не вмешиваясь, ожидая чего-то – возможно, чуда. Будто она должна просто коснуться раны – и та тут же затянется.
Пальцы замерли в миллиметре от повязки. Она закрыла глаза.
Когда она исцеляла раньше, всё происходило само собой. Её кровь, смешиваясь с чужой плотью, будто бы вплеталась в саму ткань раны, оживляя её, давая новый виток жизни. Она не приказывала этому случаться – просто так было. Как дыхание, как естественный ритм её тела.
Но сейчас…
Камилла смотрела на свою ладонь, почти ожидая увидеть, как энергия потечёт сквозь неё, как кровь заменится чем-то другим – чистым, невидимым, но не менее могущественным.
Она хотела почувствовать хоть что-то. Тепло. Дрожь. Лёгкий всплеск силы внутри себя.
Это уже случалось. Она ощущала подобное, когда впервые пробудилась способность оракула. Когда отголоски грядущего касались её, словно невидимые струны, натянутые между мирами.
Но сейчас было пусто.
Тишина внутри неё казалась почти насмешливой.
Ничего.
Камилла резко выдохнула, словно отталкивая неудачу.
Ассистентка у планшета хмуро пробежала глазами по сенсорному экрану.
— Все показатели без изменений, — сообщила она, нахмурившись.
Камилла приоткрыла глаза и взглянула на мужчину. Он молчал, но выражение лица оставалось напряжённым.
Фролов сделал шаг ближе, пристально наблюдая за происходящим.
— Давай ещё раз.
Девушка не стала спорить. Ещё один вдох. На этот раз глубже. Она закрыла глаза, пытаясь заставить своё тело вспомнить, как оно это делало. Почувствовать пульс чужой крови. Тепло жизни под её пальцами. Но ничего не произошло.